Когда Клевер сел ближе, воительница, подумав, склонила голову к нему, уперевшись лбом в темное плечо. Оруженосец менялся на глазах, и пускай для Мальвы он навсегда останется юнцом-сорванцом, ей было приятно осознавать, что с каждой луной в его словах проклевываются слова будущего воителя. Это же заставляло её несколько грустить, потому как все воинские обязанности, которые вскоре лягут на плечи братца, заметно отдалят его от соплеменницы. В любом случае ей хотелось верить, что если Клевер чего-то и нахватался от неё, то лишь хорошего.
— Да, Клевер, пора, — голос ее стал мягче и спокойнее, чем некоторое время назад, и кошка медленно выпрямилась, отстраняясь от оруженосца, — Но ничего, коты взрослеют всю жизнь. Так что не надейся, что ты легко отделаешься. Столько всего впереди... — она отвела глаза куда-то в гущу зарослей, задумываясь о том, какое же будущее может ждать Грозовое племя, учитывая весь тот рой крыс, который сейчас копошился по их территориям. Хотелось бы думать, что все самое ужасное позади, однако собственные территории предстояло как-то спасать. И, желательно, без помощи одиночек.
Из неприятных мыслей Мальву вырвал голос соплеменника, который своими словами просто не мог не растопить лунами твердевшее от переживаний сердце воительницы; довольно прищурившись, она замурчала в ответ и вновь наклонилась лбом к его плечу. Плечо, которое по-настоящему могла считать своей опорой, — Я очень тобой дорожу, котик мой. Надеюсь, ты это знаешь.
Какое-то время они еще посидели так, обдумывая произошедшее, но вскоре шея Мальвы начала неприятно ныть, и ей пришлось сесть ровно. Повернувшись к Клеверу, она кивнула, побуждая братца начать свой рассказ, который, как она уже ожидала, обязан был пестрить эмоциями. Общая выходка Голубки и Синички еще была свежа на памяти грозовой, поэтому ей оставалось лишь представить, что угольная кошка могла отчудить в этот раз, наверняка окрыленная тем, что вместо наказания за побег получила целого предводителя в свои наставники. Эта мысль заставила Мальву тихо хмыкнуть в усы. Была бы она предводителем... Наверняка поступила бы так же, только заставила бы сорванку еще целую луну вычищать старейшинам блохи. А вот когда научится ловить блох — можно отправить и за крысами. Впрочем, Синичка и так уже успела кого-то поймать, что не могло не удивить...
По ходу истории покачивая головой в такт словам Клевера, Мальва то тут, то там с сочувствием или удивлением приподнимала брови, изредка поглядывая на окружающие заросли. Тихий ветерок покачивал листву, да и сам вечер казался удивительно спокойным, если только не считать все то напряжение, которое витало в грозовом лагере. Правда, в какой-то момент ветер решил побуянить в определенном кусте зелени, на что пестрая ответила недовольно сведенными бровями на переносице. Приподняв лапу и коснувшись ей груди своего ученика, кошка прервала его рассказ, который и так постепенно шел к своему логическому завершению.
— Цыц, — она щурится и кивает в сторону подозрительных колебаний, понижая голос до шепота, но обязательно такого, чтобы невидимый нарушитель её услышал, — Подумать только, шляются тут всякие. Или мне показалось? Ох, я схожу и посмотрю.
Голос воительницы становился все громче с каждым словом, она была почти уверена, что заметила котёнка. Конечно, было бы очень смешно, если бы в кустах оказалась какая-то полевка, и Мальва окончательно бы убедилась, что её здравый рассудок начал съезжать. В таком возрасте, наверное, пора. Но размышления о состоянии собственного ума и о подозрительном шуме разразил котеночий чих, который, отдавшись эхом по туннелю, прозвучал куда громче, чем мог бы в любой другой момент. Распахнув глаза, воительница, которая уже успела подняться на все четыре лапы, взъерошилась и обернулась назад.
— Спешу расстроить, но охота на крыс давно закончилась! — строго, но со смешком под конец выдала пестрая, наклонив голову пониже к земле, чтобы наверняка увидеть того, кто смог издать такой детский звук.