Несколько глубоких вдохов прошло с того момента, как Стрелолист осознал, что кошка всё ещё находится рядом. Он задержал на ней взгляд льдистых глаз, и Враногривке показалось, что он напуган тем, что она смотрит на него. Впрочем, вряд ли то был страх, скорее мимолётное смятение, блёклое, подобно лунному свету, тут же растворившееся в темноте хвойного леса.
Кот молчал, и эта тишина пугала Враногривку, которая явно совершила ошибку, осмелившись высказать Стрелолисту всё, что хотела. Чем больше кошка была верна своим чувствам, тем сильнее её тянуло вниз от осознания, что всё случившееся - неправильно.
- Я не знаю, - слишком просто ответил полосатый, отчего Теневая даже встрепенулась.
Это не было похоже на Стрелолиста, который, скорее, отослал бы юницу обратно в лагерь, не желая продолжать разговор, а ещё хуже - просто бы промолчал, оставив каждое слово Враногривки без ответа.
Он сделал шаг навстречу - она видела, как кот обернулся, видела его порыв, - но, будто оказавшись перед невидимой преградой, он замер, не осмелившись сократить дистанцию. Кошка слушала его голос, а собственный в голове продолжал повторять, что он совершила очередную ошибку. Что она проиграла.
- Я вижу, как ты стараешься на благо племени, но у нас с тобой разные методы. Это не значит, что я не уважаю тебя как воительницу, но было бы куда проще, если бы мы понимали друг друга, - его морду озарила улыбка, которую кошка прежде никогда не видела, - Жаль, что это не так.
Последняя фраза шипом вонзилась в грудь, тяжёлой болью отдаваясь во всем теле, вновь заставив вздрогнуть. Стрелолист был прав - они разные. Настолько, что племя - единственное, что действительно связывает их. Поэтому он относится к ней как в обычной соплеменнице, которую можно вскользь похвалить наряду со всеми, когда она потерпела поражение; которую можно приструнить, когда она высказала своё мнение относительно его близкой подруги и старшей воительницы; от которой можно потребовать объяснений, когда она приводит чужаков в лагерь.
Росток сомнений, который зародился в душе и давно пустил корни, начал разрастаться, заполняя пространство, грязным сорняком оставаясь там, где только что взошли побеги надежды.
Новая речь в очередной раз показала Враногривке на её ошибку, и теперь кошка не знала, что ей делать. Никогда в жизни ей не было настолько трудно понять как ей стоит поступить, да и нужно ли вообще что-то предпринимать? Всё вокруг казалось ей неправильным, а в особенности - её поступки и мысли, поведения в отношении Стрелолиста, да и каждое слово, что она обронила здесь и сейчас. Разве так всё происходит? Ведь любовью Тростинка назвала это чувство в сердце молодой воительницы?
Его слова о прощении хлестали воительницу по щекам, оставляя глубокие, видимые только ей следы. Она подняла на Стрелолиста взгляд, втягивая когти. На дрожащих лапах Враногривка стояла, укрытая ветками терновника, разделяемая несколькими шагами от соплеменника. Его силуэт расплывался перед глазами, мутнеющим серым пятном отражался в тени могучих крон. Шерсть поблескивала в лунном сиянии, отражая его свет, бросая блики землю. Глаза были похожи на мёртвую воду, что застоялась в луже после дождя, смешанная с сырой землёй.
Кошка закусила губу, не в силах отвести взгляда. Да, она проиграла, и деваться уже некуда. Она выяснила то, что хотела, да и Стрелолист не раз намекнул, ей, что разговор окончен. Его эмоции всё же коснулись её шкуры, даже несмотря на расстояние, горькая улыбка отразилась на пёстрой морде Враногривки. Она всё же нашла то, что объединяло их со Стрелолистом - они не любили чувствовать себя слабыми. В особенности - когда эту слабость видят посторонние.
Голос вновь заставил выйти из оцепенения, слабо нахмурившись, Сумрачная подняла голову, глядя на старшего воителя.
- Но скажи мне, я угрожал тебе... А ты всё ещё здесь. Неужели поиск правды для тебя важнее собственной гордости?
Кошка вспомнила их разговор у границы с Небесным племенем, и тогда ей вовсе не казалось, что они со Стрелолистом настолько разные, насколько он говорил сейчас. Она пыталась найти ответ на вопрос, что стало преградой между ними, и ответом на это стали её чувства. Когда Тростинка назвала всё своими словами, Враногривка перестала вести себя так, как обычно, и стала ожидать от Стрелолиста тех вещей, на которые не имела права.
Лапы пригвоздило к земле, но она пересилила себя, делая шаг вперёд, и ещё один, оказавшись рядом со Стрелолистом, но не так близко, как они были некоторое время назад. Она вновь почувствовала запах его шерсти, взглядом уставившись в серую спину, покрытую темными и светлыми полосами.
- У нас разные понятия о гордости, - сил громко говорить больше не было, и воительница ответила непривычно тихо для самой себя, - Ты бы вряд ли привёл Речных котов в лагерь, я же это сделала. Для тебя такой поступок ниже собственного достоинства, для меня - нет.
Голос её сделался куда ровнее, но не громче. Она переступила через себя, с горечью приняв роль обычной соплеменницы, принимая вопросы Стрелолиста как обычное объяснение молодой воительницы перед старшим. Она пыталась принять эту роль. Так она лгала себе, а сама чувствовала, как побеги дают о себе знать. Сумрачная допускала мысль о том, что Стрелолист спросил это потому, что ему важно; но мысль эта лишь гулким эхом отзывалась в душе.
- Я ищу правду, потому что тоже ослепла, - она кротко пожала плечами, вновь горько улыбаясь, - Но у нас разные причины. Как я уже сказала, я посмела заглянуть туда, куда не имела права.
Она обвиняла Стрелолиста во вранье, когда отпрянула у Небесного Дуба, а сейчас ей больше всего хотелось коснуться этого серого бока. Ей хотелось почувствовать тепло его тела, но она лгала самой себе, что не желает здесь находиться. Враногривка перестала понимать себя, потому что совсем недавно пообещала Тростинке похоронить эти чувства, а сейчас идёт на поводу у них, подойдя к Стрелолисту и сократив дистанцию. Она хотела потянуться к нему, но не имела права.
Новая улыбка отразилась на губах.
- Мне тоже жаль. Я не имею право позволять своим чувствам отражаться на тебе, оставим всё как есть, - она затихла, обрываясь на словах, осознавая, как выразилась только что.
С губ предательски сорвалась фраза, которая могла выдать её. На мордочке отразился мгновенный испуг, губы сжались в узкую полоску, а веки предательски дрогнули. В голове тут же начали возникать оправдания, что воитель мог воспринять под её фразой те чувства, что испытывает проигравший в своей первой битве воитель, и, видит Звёздное племя, Враногривка молила небеса, чтобы именно так кот всё и понял, без единой толики сомнения.
Опешив, она тихо выдохнула, усилием заставив себя вернутся к прежнему выражению мордочки, бросив на Стрелолиста взгляд зеленоватых взгляд, возможно, встретившись с его собственным. Задержавшись на этом мгновении, она прокляла себя, а после развернулась, начиная отдаляться. Дрожь от сказанного овладевала её телом, не давая отдалиться дальше, чем на один шаг. Сумрачная взяла себя в лапы, переводя дыхание, ударив себя по боку пёстрым хвостом.
- Я пойду в лагерь, мы и так надолго позволили Речным насладиться одиночеством, - она выдержала деловой тон, который не так давно звучал от Стрелолиста.
Дёрнув ушами, она скрылась за зарослями терновника, так, чтобы её шкура исчезла за переплетёнными ветками, а после остановилась у самого спуска в лагерь, оставляя Стрелолиста одного. Её забила небывалая дрожь, глаза округлились от страха, а горло сдавило от рваного дыхания.
" Что ты только что сказала, Враногривка?.. "
→ Главная поляна
Отредактировано Враногривка (2017-05-17 23:46:15)