◊ здесь есть разрыв с отыгрышем в саду ◊
--> из странствий
Какой-то частью души Лазарь был искренне рад покинуть прибежище Саломеи, потому как за то время, что затягивались его раны, случай поохотиться представлялся очень редко, а до своего знакомства с кошкой белесый искал лишь объедки, которые не обладали никакой возможностью сбежать от его когтей. И если уж природа и некое высшее существо когда-то распорядились одарить кота инстинктом к охоте, то годы домашней жизни окончательно затупили любые проблески этого подарка судьбы, а потому, лишившись всего, Лазарь учился жить заново. Травы Саломеи не обладали лучшим вкусом, однако — как и было обещано — забили одиночке желудок и лишили любого желания класть хоть что-то в пасть в ближайшее время.
Впрочем, последующие блуждания по ничейным территориям все же помогли путешественнику нагулять аппетит. Место для ночной стоянки было найдено, жирная мышь, хоть и одна, поймана, чего Лазарю хватило, чтобы обозначить день успешным. В лучших рыцарских традициях он оставил пойманную дичь своей спутнице, а сам свернулся на ночь в меховой клубок, даже спустя столько времени смутно отмечая на нёбе горечь ромашки.
Примятая за ночь жесткая трава не заставила Лазаря питать к себе ни долю привязанности, потому этот приют был оставлен за его спиной без особых эмоций. Когда перед тобой целый горизонт и бесконечные пейзажи, задерживаться на клочке земли не имеет никакого смысла, а с приблизившимся рассветом перед спутниками открывается еще одна бесконечность: золотисто-желтые стебли опираются о самое небо, и края их не видно. Признаться, после скудных стен Двуногих и зеленых зарослей это захватывало дух. Да и сад прямоходящих сравниться бы с полем не смог.
— Никогда подобного не видел, — негромко выдал кот, словно боясь голосом разрушить какую-то магическую дымку, которая заволокла весь этот момент. Одарив Саломею коротким взглядом, он ухмыльнулся в уцелевшие лишь с одной стороны морды усы и, махнув хвостом, нырнул в один из плотных рядов со злаками. Медленно проходя сквозь посевы, Лазарь с интересом вслушивался в весь тот шорох, который выдавали длинные вытянутые листья пшена, пока щекотали его бока и спину; вскоре этот шум поля стал чем-то совсем привычным, и сквозь перешептывания растений Лазарь услышал что-то новое. Это не было похоже ни на птиц, ни на странные звуки Двуногих, это было что-то очень понятное и знакомое. Это были другие коты. Он остановился. Голоса были отдаленные, а потому разобрать конкретные слова было сложно, однако в какой-то момент стало ясно, что количество путешественников по ту сторону явно превосходит их дуэт. Лазарь бы соврал, если бы решился сделать вид, что присутствие незнакомцев, да еще и стольких, не взволновало его, однако после небольшой паузы одиночка стиснул зубы и направился дальше, в поисках щели между зарослями, которая позволила бы ему разглядеть хоть что-нибудь.
— Не может же там быть чего-то страшного... Двуногие совсем рядом, скорее всего другие бродяги, — голос его звучал протянуто, словно своими длинными нотами Лазарь пытался перебить собственную неуверенность. Казалось, лучшим вариантом будет шутка сверху, — Может там есть кто-нибудь, кому ты тоже успела помочь?
Проскользнув меж стеблей, белесый пригнулся к земле, готовясь к чему-то новому, однако преградой стал очередной столб золотистых колосьев. Что ж, придется слушать. Голоса, правда, затихли, стоило Лазарю озаботиться о том, чтобы подслушать их переговоры, но ненадолго: что-то темной волной мчится сквозь посев, расшатывая мирно стоящие стебли, приводя незнакомых путников к шуму, шипению и крикам. Что-то большое глухо касается земли, и в поступи существа нет ни капли грации. Когда до белесого доносится запах, сомнений никаких не остается, — Подожди.
Он не питал страха перед собаками. Лазарь знал, что они могут быть опасны, знал, что многие не любят их, однако они никогда не казались ему ужасающими. Они казались другими, несуразными, шумными и придурковатыми. В первую очередь именно потому, что странно походили на Двуногих, приносили им все, что прямоходящие выкидывали, соглашались следовать за ними на привязи.. Перечислять можно было бесконечно, но именно неясное Лазарю поведение собак было той причиной, по которой они слабо представляли собой угрозу по его ощущениям. Чего уж там, он воровал из их мисок еду, пока мохнатые гончие спали. Потому, когда над полем раздался собачий глухой рык, одиночка быстро решился отвлечь собаку от незнакомцев или хотя бы напугать её. Ему так казалось.
Нужно было сказать, что представления Лазаря обязаны были пошатнуться, когда его крупные лапы с разбегу уперлись в жесткий собачий бок. Выскочив из-за ряда пшеницы, кот точно прицелился на круп животины. Когти одиночка выпустить не решился — в нем жила надежда, что сильного толчка будет достаточно. Да и удержаться бы на резвой собаке Лазарь тоже не смог. Запала к дракам в нем не было никакого, и это касалось не только котов.
Отскочив от рычащей массы мышц и шерсти, одиночка со страхом отметил, как колотится его сердце — резкая пробежка и ударивший в голову адреналин делали свое. Широко распахнув веки, он искренне надеется, что лязг клыков не направится в сторону одной из незнакомых кошек. Возможно, если бы псина отвлеклась на него, те бы еще успели спрятаться в колосьях.
Однако запах крови — собачьей — ясно давал понять, что эти бродяжки — не просто обычные путешественники.
