[NIC]Чащобник[/NIC]
[STA]Бывший воитель племени Теней[/STA]
[AVA]http://upforme.ru/uploads/0004/e7/0d/2766/517151.png[/AVA]
На Зеркальном озере Чащобник появляется в привычном для него состоянии легкого раздражения, усиленного, помимо прочего, еще и тем, что суетливые "соплеменники" — к соседству с теми, кого при жизни рассматривал не иначе, как потенциальных врагов, бывший Теневой не смог привыкнуть даже спустя проведенную среди звезд вечность — возымели честь разораться, в очередной раз усмотрев в прозрачной глади воды что-то, что их напугало. Удивительно, как страх перед потенциальными несчастьями и будущим у некоторых не пропадает даже после смерти; хотя, казалось бы, ты прибыл в конечную точку, так почему бы не расслабить напряженные мускулы и не выдохнуть все тревоги, обратно вдохнув здоровый (а в случае Чащобника еще и слегка циничный) флегматизм? Тем более, что живые потомки все равно слушают их советы в лучшем случае через раз — так есть ли смысл приглядывать за теми, кто не воспринимает их мудрость с должным уважением? Но это уже отход от темы, решает воитель, огибая глазеющих зевак, и, лениво покачивая в воздухе плетью-хвостом, устремляется прямиком туда, откуда доносится наиболее бурное обсуждение. В процессе он узнает недавно отошедшую к предкам грозовую предводительницу, воительницу Речного племени и одну кошку своей, сумрачной крови — они не делили пространство при жизни, и звезды в ее шерсти сияют заметно ярче, но, кажется, Чащобник помнит ее имя: Орлица.
— Я только что видела, что Ольха идёт к Лунному Озеру, и я думаю, что все вы знаете, какой вопрос она хочет задать, — слышит он Кристальную Звезду уже на подходах, — Вы решили, что ей ответить теперь, когда мы не предупредили её вовремя о том, что она совершает ошибку?
"О," — с проклюнувшимся легким интересом думает Чащобник, переводя взгляд на образ, дрожащий на поверхности темно-синей воды, — "Ольха — это ведь из моих."
Если быть совсем уж откровенным, даже дела собственного племени его уже давно перестали должным образом волновать; потому и на собрания он, вообще-то, является исключительно редко. Проблемы живых осточертели ему уже тогда, когда он сам был дышащим телом, да и долгое пребывание в Звездном племени не могло не оставить на нем свой отпечаток — шкура его, некогда буро-полосатая, переливается серебряным светом гораздо слабее прочих, и тратить остаток отведенного ему времени в памяти потомков на то, чтобы трястись над ошибками мышеголовых "детишек" ему решительно не хочется. Однако изредка, к стыду своей натуры, он чувствует-таки шевеление где-то в груди, вынуждающее его поднимать насиженную задницу и показываться мрачной мордой перед теми, кто, возможно, решил уже, будто Чащобник, забытый всеми, давно растворился в небытие.
"Ага. Не дождетесь. Я еще три-четыре поколения глаза вам мозолить буду."
— Ты прекрасно знаешь, что судьба Дурмана была так расплывчата, что мы ещё могли повлиять на её ход. В случае с Ольхой и Чернозвёздом всё по-другому. Котенку суждено было родиться, — отвечает речная, и Чащобник осознает, что за своими мыслями едва не потерял нить разговора, — Я считаю, что мы ничего не должны ей говорить, её сердце само ей всё скажет со временем, — "А рыбешка-то отчасти права. Хотя полагаться на сердце, когда есть голова, опрометчиво как в жизни, так и в смерти," — Или ты хочешь наказать её? Тогда вспомни, что было с Колосом, и осознай одну простую истину: она сама себя накажет.
"Вот это снисхождение," — с зарождающимся внутри тупым раздражением думает Чащобник, вставая по привычке рядом с кошкой, от которой пахнет родным племенем.
— Почему никого не волнует судьба Речного племени? Во всех племенах есть целители, в Грозовом племени и племени Ветра даже по двое. А в Речном племени скоро не будет ни одного, — продолжает тем временем полосатая речная, сверкая звездами в глазах, и Чащобник почти жалеет, что в Звездном племени просто невозможно не знать новости из мира живых. Насколько проще бы ему спалось без всех этих подробностей, роящихся в голове... — Вот это по-настоящему серьезная проблема! Вы должны позволить мне снова прийти к Камышнику!
— А вы, я смотрю, все также продолжаете ломать естественный ход вещей своим неумением ровно сидеть на облачках, — решив опустить тот момент, что начавшаяся возня других предков его разбудила (ибо если начнет ворчать, то точно не остановится, а тут, похоже, назревает важная тема), произносит Чащобник гулко поверх шелестения собравшейся вокруг озера толпы, и смотрит говорившей прямо в глаза, сощурившись почти неодобрительно. Вся эта мышиная возня уже успела ему знатно надоесть, а он ведь не пробыл на Зеркальном озере и десяти минут, — Камышник только что посвятился в ученики воителя, насколько мне то известно. И, похоже, вполне доволен такому исходу. Не лучше ли оставить мальчика в покое, или, на крайний случай, позволить времени самому все разрешить? У племенных котов есть свои головы на плечах. Если мы будем рваться решать за них любое возникшее затруднение, они и вовсе перестанут думать самостоятельно, и, чуть что, будет бегать к Лунному озеру спрашивать совета. Вот прямо как сейчас.
