Медянница не спит всю ночь, решительно прожигая сходящий с сумрачных небес ночной покров, тут и там разрывающийся под воздействием восходящего солнца, прорехи света разрезают тёмно-синее полотно тут и там, словно указывая путь постепенно встающему солнцу. Ночью было довольно прохладно, образовавшаяся на траве вокруг роса редкими каплями оседала на ржаво-белую шерсть воительницы, но она не сдвигается со своего места, не смыкая хищных глаз в небосвода и вдалеке расстилающихся полей. Вскоре каждый будет знать о том, что отныне это — территория, принадлежащая племени Ветра, Медянница не позволит никому усомниться в этом. Ей даже не нужно будет предупреждать или кидать кому-либо вызов — она жестоко покарает любого, вставшего на её пути, Медянница хищно раздувает ноздри от непреодолимого желания вонзить когти какому-нибудь зарвавшемуся бродяге.
Медянница привычно склоняет голову к одному из белых широких плеч, молчаливо наблюдая за спящими соплеменниками, обводит разномастную толпу и жжёт взглядом чёрно-седую шерсть Марева, лежащего чуть поодаль от Молнии. Каким-то образом сугубо личные отношения её бывшего наставника Фазана и его отца Марева перешли и на Медянницу, взращенную в лучших традициях фазанова темперамента. Жестокость сына по отношению к его собственному отцу знакома Медяннице не понаслышке — в конце концов собственное презрение к отцу, рано отправившемуся в палатку старейшин ввиду травмы, очень перекликаются с отношением Фазана к Мареву. Медянница хищно растягивает губы, она готова была придушить его прямо здесь и сейчас в отместку за взгляд, полный отторжения и свирепости, но от ярких образов расправы в потоке мыслей её отвлекает пробудившийся Молния.
Её бдение заканчивается — Медянница растягивается на земле, разминая затёкшее тело, разваливается вальяжно не земле, с видимым удовольствием ощущая, как перекатываются под лоснящейся шкурой мускулы. Разминает тело, а потом не брезгует возможностью подкрепиться — берёт из кучи с дичью первую попавшуюся мышь и съедает её буквально в два укуса, в конце концов, она не ела со вчерашнего утра. Она слизывает оставшуюся на усах кровь, когда Молния начинает распределять обязанности, решает вычистить до блеска рдяно-белую шерсть.
— Медянница, ты поведешь первый патруль, для тебя, как для новоиспечённой воительницы, это будет полезным опытом. Возьми с собой Зарево, Подснежник и Буревестника. Более старшие воины проконтролируют Медянницу в её начинаниях и помогут советом, — Медянница удовлетворительно низко урчит, чуть кивает точёной головой, прикрывая глаза, кроваво-красный всполох внутри радужки ясно даёт понять, что она разложит мордой в землю любого, кто посмеет давать ей свои ненужные советы. Отчего-то ей кажется, что такой чести вполне удостоится сегодня Подснежник, что уже по-приятельски тащит свою низенькую тушку ближе к Медяннице.
— Я тебе не подружка, — в елейный голосок низкими переливами завёрнут яд и угроза расправой, Медянница взмахом хвоста останавливает Подснежник, что, казалось, намеревалась подойти ещё ближе. Где-то на периферии маячил Буревестник, молча присоединившийся к отряду, за что Медянница отчасти была ему благодарна. Одной лишь болтовни со стороны Подснежник достаточно, чтобы желание учинить расправу над бестолковой воительницей достигло своего апогея, что уж говорить, если эти двое начнут ворковать друг с другом под боком у патруля. Медянница скривилась от этой мысли, выискивая среди соплеменников одну оставшуюся Зарево, когда находит отдаёт взмахом хвоста команду, — Выдвигаемся!
→ поле с пшеницей
