Дыхания не хватило, и лапы задрожали, грозясь ослабнуть и подвести своего хозяина, который от напряжения в теле перестал слышать что-нибудь кроме стучащего в ушах сердца. Благо Бородист наконец зашевелился, вылез из-под завала, а следом за ним из-под ветви вылетели и остальные свидетели случившегося. Последнее усилие — и Гнездовик рванул в сторону, высвобождая себя из плена и неслабо так обдирая спину. Сделав глубокий вздох, воитель проморгался, отгоняя от себя тучи черточек и кружков, плавающих перед взором, посмотрел на Бородиста, облепленного семьей, и только после этого — на злосчастную ветвь. «А меня бы намертво прибило,» — мысленно констатировал кот, неприятно удивленный размерами почти-что-настоящего-небольшого-деревца. Он пребывал в какой-то прострации, и в то время как все остальные были пропитаны испугом, он старался сохранить рассудок холодным, чтобы побыстрее соображать. Все собравшиеся, включая Бородиста, кажется, никуда не торопились и собирались остаться прямо здесь, словно вокруг был не Сезон Голых Деревьев в самом разгаре. По-крайней мере, они уже сидели возле здоровяка, не делая никаких попыток прямо сейчас отнести того в лагерь. Да и винить их за это было нельзя — у них отца и мужа чуть не убило, да еще и покалечило так, что тот вряд ли оправится даже спустя несколько лун. Однако несмотря на понимание, почему-то к чувствам Гнездовика, который сейчас, мягко говоря, был встревожен, начала примешиваться злость. Но на кого? Он попытался сохранить морду кирпичом, но не смог, ибо тут в разговор вступила Озёрка, дрожащая как осиновый лист. Она что-то прошептала, плача, и полосатый сделал шаг вперед, чтобы лучше слышать ее слова. Сердце сжималось, а когда малышка расплакалась пуще прежнего, он едва устоял на месте — очень уж хотелось сделать шаг назад и виновато прижать уши к голове, — так сильно он боялся чужих, и особенно детских, слез. Но он устоял на месте, не шелохнувшись, только глаза его заблестели пуще прежнего.
— Папа спас меня. Ветка должна была упасть на меня! Мне так жаль, папа... так жаль!
Полосатый не хотел спрашивать, как это произошло, но был мысленно благодарен Звездам за то, что все так быстро открылось. Гнездовик всегда знал, что чужие когти Бородиста практически не брали, чему его полосатый собрат по-белому завидовал ровно до того времени, пока не понял, что секрет здоровяка не в его теле, а в умении того сражаться и в его отточенных инстинктах, и потому кот был уверен, что если что-то и выведет из строя эту главу семейства, то только его отвага и желание защитить своих. Ему ли не знать об этом — и сам не раз оказывался за широкой спиной усатого, который так и норовил своим огромным телом закрыть его, до поры до времени щуплого Гнездовку, от многих напастей, включающих и неприятелей. Были времена, да. Видимо, с этого момента они и пойдут на убыль. И дело даже не в травме Бородиста, а в том, что они оба уже не самые молодые воители в своем племени, и когда-нибудь им обоим суждено отправиться травить байки к старейшинам и дать свободно вздохнуть новому поколению. Жаль только, что это случается так скоро. Никогда не знаешь, что с тобой случится в следующие три секунды, что уж говорить про целую жизнь.
— Я говорил тебе уходить. Кричал бежать. Почему ты, мышь подери, стояла? Ты понимаешь...
Сначала интонация друга его напугала, но только на несколько секунд. Если б ему переломило несколько костей (в чем Гнездовик не сомневался, ибо мог сейчас лицезреть спину серого — стоял он аккурат за великаном), он бы себя вел далеко не так сдержанно. Каким бы героем сейчас ни был Бородист, он лишился чего-то невероятно ценного — возможности передвигаться и быть воителем, которым был рожден, и осознание того, что ты спас дорогого тебе котенка обязательно сгладит боль, но не сможет ее вылечить. Полосатый надеялся, что все это временно, глядя на завалившуюся на бок фигуру товарища, но голос разума бормотал что-то невнятное и совершенно противоположное.
Когда в разговор вступила Ласточка, Гнездовик заоглядывался по сторонам. Ему не хотелось нарушать семейную идиллию, честное воительское, но им нужно было торопиться. Поговорить можно и в палате целителей, а сейчас Бородисту нужна самая скорая доставка в лагерь. Старший воитель заерзал, переступая с одной подмороженной лапы на другую, ожидая момента, когда он сможет встрять с этой мыслью в разговор. И наконец зазвучал здравый голос, обладателя которого кот сразу и не заметил, а потом, как обычно, на долю секунды спутал с настоящим хищником.
— Н-надо отнести тебя в лагерь, пап. Дуновение Ветра, она точно должна помочь! — Барсучишка выглядел еще больше потерянным, чем его отец. Гнездовик перевел взгляд с одного котенка (они всегда будут для него котятами, уж почти как родные стали) на другого и подумал о том, что было бы неплохо сейчас заставить их мчаться в лагерь на поиски целительницы. Но делать этого воитель не отважился: а вдруг перемерзшие деревья начнут сыпаться с неба одно за другим, и задавят кого-нибудь из этих отпрысков, и на этот раз уже не оставив их в живых?
Только сейчас Гнездовик понял, что Бородисту вообще повезло, что ему не пробило череп. Он хотя бы сможет смотреть на то, как растут его дети, а это дорогого стоит.
— Ты меня понесёшь?
— Б...
— Да посмотрите только на меня, скулю тут как потерянный щенок. Давайте посмотрим правде в глаза? Это всё бессмысленно. Ни ваша забота, ни какие травы Дуновение Ветра не вылечат отказавшие лапы, я бесполезен. Может, меня не стоит спасать.. Зачем племени лишняя обуза в голодный сезон?
— Э..
— Посмотри на меня!
«Звездные предки, да что это такое?!» Не успела Ласточка договорить свои слова, как Гнездовик, наконец, вышел из-за спины Бородиста, встал рядом с ним так, чтобы коту было его видно, и очень некрасиво, но довольно вовремя перебил супругу серого:
— Ты точно станешь обузой, если окоченеешь насмерть в этом лесу, да еще и детей с Ласточкой за собой в могилу утащишь. Но никто из нас тебе этого сделать не даст, хочешь ты того или нет, — сердце колотилось, глаза горели, и внутри воитель понимал, что говорит совсем не то. Он же любил этого кота чистейшей братской любовью, а вот это все звучало так, будто ему наплевать на то, что случилось (что, для справки, противоположно истине). Но будем честны — он хотел дотащить друга до лагеря живым и сохранить его жизнь еще на долгие годы. А вдруг у него внутренние органы пробило, а они здесь о чувствах и любви языками чешут? Сам полосатый был довольно сентиментальным, и его сердце сжималось от каждого сказанного слова, но Звездоцап его дери, что важнее — и без того задетые чувства Бородиста или его жизнь? При всем уважении к коту, который рос с ним с рождения, Гнездовик моментально выбрал второе, а остальные были обязаны его поддержать.
— Вот когда поговорим с Дуновением Ветра, тогда и будешь спрашивать себя, обуза ты или нет, можем целую луну об этом говорить, если хочешь, — продолжал ворчать Гнездовик, скорее для того, чтобы скрыть свое волнение и стыд, притаптывая снег вокруг и пытаясь понять, каким боком подойти к другу, чтоб ему было не сложно помочь покинуть этот треклятый лес, — а сейчас, давай, помоги мне, дойдем до лагеря вместе.
Он напряг мышцы лап и почти лег перед Бородистом, оставив задние лапы почти не согнутыми, чтобы использовать их как точку опоры, когда массивное тело усатого взгромоздится на его спину. Он кинул взгляд на Ласточку — быстрый, почти молниеносный, и в нем читалось как явное «помоги мне», так и тот же страх, который он тщательно скрывал даже от самого себя, и немое «я понимаю, крепись, милая». Как бы силен ни был янтароглазый воитель, его сил будет недостаточно для того, чтобы быстро дотащить великана до соплеменников. Подмога бы ему не помешала, тем более Ласточка была далеко не так хрупка, как казалось — это Гнездовик понял давно.
