→ Хвойный лес
- Эх, вот я так и знал, что с тобой ничего не будет так просто, Инканус, - чуть улыбнулся, покосившись на бело-бурого одиночку краем глаза. Для него, конечно, все было очень просто. Он никогда не знал ни сурового, ни мягко правителя, никогда не подчинялся никаким законом да правилам и, уж тем более, никогда не думал о последствиях своих действий. В мире Митрандира же, ничего никогда не давалось ему за «просто так» или за жалостливое «пожалуйста». Он и жил-то большинство своих лет очень высоко в горах, где холод пробирал до костей, замораживая сосульки на усах, где за каждый кусок добычи приходилось сражаться с самой природой, а любой шаг мог стать последним. Но, может, он и хотел тогда умереть; может, потому и выбрал такие суровые условия для жизни. Хотя, с другой стороны, вполне возможно, что и у Блудника все было далеко не так просто, как казалось с первого взгляда. Мало ли что бродяга пережил за свои годы. Со своим авантюрным характером он совершенно точно успел нарваться на пару-тройку неприятностей. И неизвестно, какой ценой он выбирался из своих неприятностей.
«Если так, то его веселье и беззаботность достойны уважения. Или презрения».
- Почему два моих соплеменника умирают, а я все это время ничего не предпринял? Я бы начал помогать одному, чтоб он мне помог вытащить второго, - зеленоглазый знал, что именно так он и ответит. Почти любой благовоспитанный воитель так бы и ответил. Потому что это было бы самым лучшим вариантом, и потому что именно этого от него ожидал предводитель, ведомый Воинским законом. Сказать, что спасешь обычного воителя? Тебя обвинили бы либо в премерзкой лжи, либо в не менее гнусном предательстве. Сказать, что спасешь лучшего друга? Тебя обвинили бы в лицемерии и неверности, а может, и в чем похуже. Хотя и «серединный» ответ можно было, конечно, раскритиковать, мол, «ты просто вывернулся, мерзавец» или «это не ответ». Обществу никогда не будут нравиться твои действия, поступки и слова – оно всегда будет находить в них изъян. И, как бы ты не старался, ему никогда не угодить. Но было ли правдой то, что сказал Осинник? Или он, как и многие, выбрал этот вариант как самый безопасный? Этого Кану никогда не узнать.
И поэтому он продолжил свой молчаливый поход, даже не пытаясь прислушиваться к тому, что происходит позади, хотя и слышал тихие разговоры. Два кота о чем-то разговаривали, склонив чуть головы, но полосатый предпочел остаться в неведенье – ему это было не важно, пусть обсуждают между собой личные проблемы. Его делом и проблемой было довести их до пещеры и исцелить того Кречета, если каштановый решится добыть лекарство. После этого он уйдет. Он не нужен в мирное время, он приходил только тогда, когда наступали мрачные дни. А сейчас дни были чуть ли не темнее ночи.
«Зло собралось у горизонта. Может, меня привила к Небесному племени интуиция? Иначе зачем бы мне спускаться с гор. Или, может, само Звездное племя решило направить мои лапы, если они ещё не отвернулись от меня».
- Речной воин, подойди, - он дождался, когда на него обратят внимание и начал повествование, не снижая темпа шествия. – Не только Цветок Смерти трудно достать. На свете множество растений, которые растут очень высоко в горах или цветут всего день в году. Я стар. И уже не могу достать их все. Так что ты мне в этом поможешь, - в пределах видимости появилась цель их небольшого похода. – Гляди, это Мшистая пещера. В ней и растет то, что мне так нужно. Твоя задача достать это. Вход в пещеру довольно пологий, вот тут, - он ткнул хвостом на спуск в провал, - а выбираться придется по отвесной стене, на которой и растет нужное мне целительное растение. Его будет немного, но не скупись – чем больше ты мне его принесешь, тем больше вероятность того, что я соглашусь исцелить Кречета, - на самом деле, это было не совсем вранье. Растение, что Инканус просил принести, и было тем самым Цветком смерти. И если Осинник сможет достать для незнакомого старикашки, до сих пор обвешанного грибами, приличное количество какой-то незнакомой травы, то, значит, он достаточно благороден и не попытается сбежать с великим ядом, как только его узрит. – Этот цветок один там растет – ты не ошибешься. Но, на всякий случай, скажу: у него три ярко-желтых лепестка - два сросшихся снизу, один – сверху. Вперед и удачи, воин, - и одиночка отошел от входа в пещеру, пропуская туда каштанового и внимательно на него глядя. Спустится или нет?
