Тело казалось набитым сухой соломой. Несмотря на частично прояснившийся разум, Кожан все еще не мог понять идет он сам, или же его волочат в сторону палатки целителя. Голоса окружающих смешивались и расходились вновь, кот понимал отдельные слова не мог сложить их в смысловую канву.
В какой-то мере это было даже приятно, наконец расслабиться и отпустить события, позволив им течь в соответствии с природными циклами. Беспомощность, казалось, снимала с воителя всякую ответственность, обязанность анализировать и планировать собственные действия на несколько шагов вперед. Голос Крапинки - ЖИВОЙ Крапинки, свежий запах Звездной Сойки, которая, очевидно, вернулась к соплеменникам - все это внушало ощущение безопасности. Будто неприятности наконец кончились - финальным аккордом их стали змеи. Где-то в глубине души Кожан догадывался, что это лишь иллюзия, реакция организма на чрезвычайное перенапряжение, однако прогонять наваждение не хотелось.
Спокойствие кота не смог нарушить даже обжегший язык горький привкус крапивы, не слишком любезно засунутой ему Дурманом прямо в пасть. Изображение перед глазами все еще расплывалось, однако Кожан мог различить мелькание серой шерсти Пепельнолапки. Ученица целителя совершала все действия с такой скоростью, будто проделывала то же самое каждый день. Значит, помимо склочного характера у нее было что-то еще - хотя бы увлеченность собственным ремеслом. Черный воитель не смог сдержать насмешливого мурлыканья.
Мысли сами собой потянулись к Зайцелову. Черный кот не просто был горд собранностью и стойкостью брата - он был готов боготворить бурого воителя. За то, что он смог вытянуть учеников из передряги, да еще и дотащить его - Кожана, далеко не миниатюрного воина - на себе до самого лагеря. Казалось, ничто не могло застать Зайцелова врасплох, он всегда знал что делать и как превратить безвыходную ситуацию в обычное недоразумение. "Быть может, Звездные Предки послали нам испытание как знак? Знак, что всему племени следует довериться Зайцелову? Но в качестве кого?..."
Не найдя ответа на свой вопрос, Кожан накрыл морду лапой и провалился в сон. Дрема должна была привести в порядок все то, что смешалось в мысленную кучу и помочь истолковать произошедшее.

Когда всё начало вставать на свои места, Буколап смог успокоиться: уж в чём, а в способностях Дурмана он не сомневался, поэтому уселся ждать у пещеры целителя.

Отредактировано Буколап (2020-11-23 20:50:16)

Дурман прислушивался к каждому сердцебиению. Ему было важно понять их ритм, почувствовать, что действительно сделал все правильно, прямо так, как ему показывали во снах. Пепельнолапка помогла Крапинке перебраться в палатку целителя, а одноглазый же решил взять на себя ответственность нести Кожана. Но прежде чем они отправятся в палатку, целитель подошел ближе к лежачему.
- Тебе нужно дышать. Нам нужно дышать. Повторяй за мной. – Ясколка разговаривала с Зайцеловом так, словно родная мать со своим детищем. Её слова лились из уст, словно мёд и на мгновение Дурман вспомнил моменты своего детства. Пусть он и мало что помнил из них, но короткие флэшбеки так и норовили проскочить раз за разом. Кажется, помощь коту уже не нужна. Прежде целитель не замечал ни у кого таких припадков, хотя он вообще мало к чему присматривается, разве что до тех пор, пока не клюнет. Впрочем, сейчас были дела поважнее.
Подойдя к довольно крупноватому телу Кожана, кот лишь сочувственно вздохнул сам себе. Травы помогли успокоить сознание воителя и погрузить то в сон. Сейчас не стоило тревожить больного, но оставлять того прямо на поляне, категорически отказывался. Поэтому ничего не оставалось, как залезть прямиком под тело кота и закинуть того на свою спину. Длинные лапы Кожана теперь уже волочилась по земле, а Дурман тащил того в сторону своей палатки, изредка останавливаясь, чтобы немного отдышаться. Да, в пещере он совсем отвык от всех этих тренировок и даже успел подрастерять сноровку. Шаг...еще шаг..и вот долгожданная цель. Целитель, наконец, донес воителя до палатки и вскоре скользнул во тьму, пробираясь вплоть до самой подстилки, пока тело не коснулось мха.
- Ну и отъелся же ты полевок....
→ Пещера целителя

Отредактировано Дурман (2020-11-25 20:51:03)

Время тянулось, как смола из раны молодого дерева. Закрыв глаза, кошка сидела, тесно прижавшись к брату. Она была расслаблена - настолько, насколько могла, примером пытаясь показать Зайцелову что нужно делать. Братские мышцы под бурой шерстью дрожали, как натянутая паутина. Лишь бы не оборваться.
    Постепенно, вздох за вздохом, рывок за рывком, Зайцелов начал выплывать из своей темноты. Но Ясколка не расслаблялась. Как бы давно такое ни случалась, они никогда не забудет что нужно делать. Даже если ей на голову упадет дерево, даже если небо недломиться - она всегда будет помнить, что помогает Зайцелову и Кожану. Кто, если не она?
    Она мурлычет что-то тихое, и вибрация ее тела переходит на тело брата. Паутина под весом росы прогибается, склоняя ветки - расслабляется. Но кошка все еще чует что-то темное внутри. Затаившееся, просто задобренное и изгнанное, но лишь на время. Щелчок - и оно вернется. С новой силой.
    Ясколка чувствует, как Зайцелов слабеет, а потому укладывается рядом с ним на землю. Она хочет укрыть его - его и Кожана, - где-нибудь в безопасности. Там, где не придется им испытываться... Этого. Они отважны, видят Предки как они отважны! Но иногда так безрассудны. А высшее проведение, - если оно, конечно, есть, - любит отыгрываться на таких.
    Она хочет укрыть их, но понимает - нельзя. Они не котята. Она не котёнок. У них - долг перед племенем. Не перед звёздами. А перед живыми котами, которые выросли и родились рядом с ними. И этот долг ни она, ни её братья не могут малодушно игнорировать.
    Когда Зайцелов вскидывает голову, его голос - еле слышный шёпот. Благо Ясколке есть, чем слушать.
    - Это я, брат, это я. Ты молодец. - В одном этом слове она хвалит его за всё - за Кожана, за то, что он сделал. Она ещё не знает всех подробностей произошедшего, но уверена в буром воителе всей своей душой. Доверие, которое Зайцелов не предаст никогда.
    В порыве чувств и нахлынувшего облегчение, кошка вновь принимается вылизывать морду брата - будто он спал, и его нужно быстрее разбудить, привести в себя. Пора не в патруль и не на охоту. Пора в реальность.
    К ним подскакивает непоседливая ученица брата. Ясколка надеется, что Зарянка и Крапинка сохранят сестринскую любовь, пронеся её через все тяготы воинской жизни. Однако, когда молодая кошка наваливается на воителя, - в порыве, лишь в порыве, она не хотела нарочно, - взгляд кошки невольно тяжелеет. Как будто на луг набегает тень.
    Ясколка тянется, и проводит шершавым языком по мордочке ученицы, вынуждая ту хотя бы на секунду примолкнуть - либо от удивления, либо от понимания. Она проводит ещё раз, но уже настойчивее, вынуждая ту скатиться с Зайцелова. Тонкий хвост Ясколки лежит поверх хвоста брата, а голова ее покоиться на его лопатках.
    - Нет, дорога. Он не умирает. - Голос её - мягкий и текучий. Успокаивающий. Она прямо смотрит на Зарянку, изучая её взглядом, всем своим телом слушая дыхание брата, пытаясь уловить малейшие его сбои и сдвиги. - Но сейчас ему нужно...
    Она замирает, подбирая слова. Если она скажет прямо, что ему нужен покой, с него статься и взбрыкнуться. Даже в таком состоянии показать, что он взрослый воитель, давно уже выросший. Ясколка знает это. Даже, пожалуй, лучше многих. А потому она продолжает смотреть на кошку, взгляд её теплеет и светлеет, выражение морды перестает быть напряженным. Она бросает быстрый взгляд на свободный бок Зайцелова, потом снова переводит его на ученицу, кивая головой.
    - Иди к нам. Ты, я думаю, тоже натерпелась.

Отредактировано Ясколка (2020-11-28 21:01:30)

начало игры.

Возвращаясь в лагерь, Фазан ощущал уже привычное недовольство, осевшее тяжестью у него в животе. Это и без того неприятное чувство развивалось и превращалось в нечто сродни фантомному копошению скользких змей где-то в желудке всякий раз, стоило воителю только взглянуть на Лютик, ковыляющую чуть позади. Он честно пытался подавить раздражение и быть хоть немного мягче, общаясь со своей ученицей, но эта неугомонная бестолочь делала все возможное (и даже больше), чтобы вывести его из себя уже в первые минуты от начала тренировки.

Вот и в этот день она отличилась, причем выглядело это премерзко: будто Лютик специально постаралась провернуть все так, чтобы Фазан разозлился не на шутку. Проблема была не в том даже, что тренировка вновь была испорчена, а в том, что начиналась она в кои-то веки идеально. Лютик не перечила и следовала его указаниям, неслась птицей по пустоши и почти нагнала добычу, но в последний момент умудрилась угодить лапой в чью-то нору и получить вывих да пару ссадин бонусом. Фазану не оставалось ничего, кроме как саркастично похвалить ее за отличную работу и настоять на возвращении в лагерь, пока кошка не покалечила лапу еще сильнее.

В этой ситуации воителя радовало лишь одно: Лютик наконец-то умолкла и всю дорогу до лагеря молчала, позволяя им обоим остыть и привести нервы в порядок. Фазану не хотелось, чтобы кто-то из соплеменников понял по его кислой физиономии, насколько медленно и почти безуспешно продвигается обучение его оруженосца, ведь недоброжелатели могли бы радостно объяснить это тем, что у черного воина отсутствует напрочь преподавательский талант, не беря в расчет то, что Лютик - просто воплощение неудачи.

По мере приближения к лагерю в груди у Фазана множилось предчувствие недоброго, и было видно, что Лютик чувствует то же самое: хоть природа и обделила ее умом и внимательностью, способность ощущать дурное в наполняющих воздух запахах и касающихся слуха звуках она умела. Ученица даже ускорила шаг, обогнала его и первая скользнула в лаз, из-за тревоги забыв про боль в вывихнутой лапе. Непроизвольно закатив глаза, воитель следом за ней появился на поляне, сразу же окидывая ее внимательным взглядом.

- Ой, Фазан, смотри, там Зайцелов.. - Лютик обернулась, сама удивленная тому, что вновь разговаривает с наставником после недавней неудачи. Воитель, обеспокоенный обстановкой в лагере, даже не ответил раздражением на эту констатацию очевидного.

- Да, я вижу, - Фазан спокойно кивнул, делая несколько шагов вперед, - давай-ка выясним, что произошло в наше отсутствие, - и им даже не пришлось искать того, кто мог бы их просветить, ибо Зарянка уже спешила к ним, совершенно точно взволнованная и с неуместной радостью во взгляде. Черный кот хмыкнул, мысленно списав это на возраст ученицы.

— Здравствуй, Фазан! - здороваясь с ним, Зарянка выглядела... воодушевленной? Как будто не ее наставник в компании Ясколки лежит без сил неподалеку, как будто не к его боку она прижималась скорбно совсем недавно, что Фазан успел-таки заметить. Выглядело это как минимум странно, но вертевшийся на языке упрек воин в кои-то веки проглотил, сдержанно отвечая:

- Зарянка, - вот и все приветствие, не больше и не меньше. Просто имя, просто "я вижу тебя, продолжай", - и Фазан мог поклясться, что радости во взгляде ученицы поубавилось. Неужели причиной ее странного поведения был ни кто иной, как он сам? Мысль о том, что ученица, возможно, видит в нем кумира, неожиданно согрела, но это никак не отразилось на морде воителя.

— А ты знаешь, Фазан, тут такое было! Нашлась Звездная Сойка, но потерялся Махаон… Еще Крапинку и Кожана укусили змеи, вот… - поразительно, что обращалась юная кошка именно к нему, старательно игнорируя Лютик. Фазан мог бы даже задуматься над причиной возможного разлада между ученицей Зайцелова и его собственной, если бы ему не было так глубоко все равно.

- Вот как... Может быть, ты расскажешь подробнее? Все это звучит очень сумбурно, даже мне сложно вникнуть вот так вот сходу. Лютик, должно быть, не успела осмыслить ни единого твоего слова, - даже сейчас было сложно удержаться от подкола в сторону ученицы. Впрочем, она потрепала знатно его нервы, что давало Фазану право отвечать взаимностью. Он скосил немного взгляд, дабы убедиться, что его маленькое оскорбление было услышано. - Зайцелов выглядит неважно. Ты сама-то в порядке? - простил кот больше из вежливости и интереса к ситуации в целом, чем из беспокойства. - И да, не беспокойся за свою соседку по палатке и ее лапу. У Дурмана, как я могу судить, сейчас есть дела куда более важные, чем вывих Лютик, - Фазан не мог не заметить, что в предложении Зарянки обратиться за помощью целителя искренности не было от слова совсем. Он вопросительно вскинул брови, ловя на себе пристальный взгляд старшей ученицы, и тут же довольно ухмыльнулся, упиваясь ее смущением. Бедняжка, должно быть, совсем от него без ума.