Путь до лагеря казался Гремучнику неимоверно долгим. Подушечки лап саднили при каждом шаге из-за ожогов, и кот морщился на протяжение всего пути. Рядом, касаясь его плеча, шел Чернозвёзд. Его раны были намного серьезнее, поэтому пятнистый кот даже не позволял себе думать о своих мелких царапинах. Хотя, признаться, Лисьехвост изрядно его потрепал. Этот грозовой воин... Одно только мысль будила в нем чувство гнева. В этот раз ему не удалось выйти победителем, но он обязательно, "клянусь", возьмёт у него матч-реванш. Неизвестно, когда это будет, где, при каких обстоятельствах, но оставить свою гордость и честь запятнанной Гремучник не мог.
Чернозвёзд тяжело ступал по земле, и воспоминание о торчащей из его бока ветки серьезно беспокоило старшего воина. У предводителей было девять жизней, да, но разве это означает, что они могут разбрасываться ими направо и налево? "Он ведь не только и предводитель, но и отец. И брат. И член нашего племени." Такое наплевательское отношение к своему здоровью выводило Гремучника из себя. Этот упрямец еще и Свиристелинку решил нести сам. "Рано или поздно его гордость его погубит." (Хотя это было семейное.) Пятнистый вздохнул. Всё равно в этой ситуации он не сможет ничего сделать, чтобы повлиять на брата. Но он надеялся, что хотя бы в будущем Чернозвёзд прислушается к его советам.
Свиристелинка безжизненно качалась в зубах брата, и сердце Гремучника болезненно сжималось при виде её. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная — она не должна была оказаться там, в самой гуще событий. Войны не были созданы для котят и только-только посвятившихся оруженосцев. О чём думал Чернозвёзд, когда брал её со всеми? Что она уже готова? Вряд ли. Скорее из своих собственных соображений гордости, ведь Серая Комета же взяла своих отпрысков. "Из-за глупости взрослых страдают невинные котята. И я сам хорош. Не остановил Чернозвёзда, даже не подумал." Было стыдно признавать, что всё, о чём он думал, — это как отыграться на Лисьехвосте после произошедшего на Совете. Даже с Жаболапом не поговорил перед боем. А тот, как понял воин, вышел победителем из своей драки.
Его ленивый на вид ученик стал подавать большие надежды, и Гремучник не мог не признать, что у серого как будто открылся какой-то талант к боевым искусствам. То, как он улучшил свои навыки всего за луну, было удивительно. Но от замечаний ученик тоже не мог отделаться. Воин обязательно находил что-то, к чему можно было придраться, лишь бы Жаболап не возомнил о себе чего, хотя в душе он был даже чуточку горд за своего ученика. "Возможно, он уже готов к испытанию, чтобы стать полноправным воителем."
Сейчас, когда война была окончена, наконец можно было заняться простыми житейскими делами. Но сначала нужно было восстановиться после битвы, привести в порядок лагерь... "Сколько же дел."
Наконец показался склон оврага, и Гремучник облегченно вздохнул, предвкушая, как наконец завалиться в палатку. Снег тонким слоем покрыл сырую землю, в некоторых местая сразу тая. Это была не лучшая замена осточертевшему дождю, но оставалось надеяться, что и он в скором времени закончится. Скоро должны были ударить морозы, и Гремучник забудет о грязи и лужах хоть на какое-то время.
Вереница котов наконец оказалась на поляне, и из палаток начали выглядывать первые заинтересованные морды. Скорее всего, о их прибытии соплеменники узнали еще задолго — шерсть каждого была пропитана дымом, и вряд ли скоро тот выветрится. Ох, и плохие новости им придется услышать...
Краем глаза Гремучник выискивал силуэт Журавлиной, но бросил это дело, сосредоточившись на брате и Свиристелинке. Чернозвёзд выглядел хуже всех остальных, но всё равно пошел к Ольховой Лапке, чтобы дать распоряжение. Алтей так и не вернулся из своего похода, и было интересно, как его ученица сможет справиться со всеми раненными сама.
Гремучник подошёл к брату, серьезно заглядывая ему в глаза.
— Ты потерял жизнь, — негромко, чтобы его мог услышать только предводитель, сказал воин, — Я понимаю, ты предводитель, но позволь позаботиться обо всём Змеелову. Хватит строить из себя всесильного, ты вот-вот свалишься, — под конец он перешёл на шипение, но вовремя осёкся — Иди отдохни. Обратись к Ольховой Лапке. И кончай быть таким упертым.
За грубым тоном Гремучник скрывал настоящую заботу о брате. Которую тот, судя по всему, не сильно-то и ценил. Смерив его взглядом, как провинившегося ученика, воин отвернулся от предводителя, выцепляя из толпы Ольховую Лапку. Прихрамывая, он подошел к ней, с виду, наверное, выглядя просто ужасно, но даже не обращая на это внимания. Его состояние было сущим пустяком по сравнению с состоянием Свиристелинки или Чернозвёзда. Или того же Пятна, о котором кот уже успел позабыть.
— Позаботься о Свиристелинке, пожалуйста. Она попала в самое пекло, не повезло бедняжке, — Гремучник кивнул на тельце племянницы, — И также Чернозвёзд. Он... — воин понизил тон, — Он вряд ли сказал тебе, но он потерял свою жизнь. Его рана не затянется по велению звёздных предков, поэтому ему может стать ещё хуже. Просто имей в виду и прими меры, но не говори ему, что это я всё тебе разболтал. Слишком он у нас гордый, — Гремучник скривился на последних словах и быстро отвернулся от кошки.
Лапы подгибались от усталости, и тело саднило от ран, поэтому кот решил, что надо бы теперь отдохнуть и самому. Ученице целителя он вряд ли сможет чем-то помочь и будет только мешаться под лапами. Да и сейчас в палатке целителя будет не протолкнуться, лучше уж прийти после.
— Что бы с вами, пустоголовыми, ни приключилось, а спать я в вашей палатке, которая, могу поклясться своими ушами, к завтрашнему дню провоняется всем этим не хуже вас, не буду. Так! — Гремучник ощетинился и повернулся на голос этой мерзкой крысы. Кто-кто, а эта плешивая пустословка не имела даже права говорить что-то про тех, кто вернулся с поля боя, жертвуя там своими жизнями. Грохот не выдержал первым и сказал ей пару ласковых. Гремучник не поленился вставить и своих, несмотря на общую усталость и противное самочувствие:
— Ах, значит хочешь венуться в палатку учеников? Видимо, тебе понравилось собирать мох и чистить грязное место, — кот оскалился, — Значит, нужно будет устроить.
Он не являлся даже глашатаем, но все равно не упустил возможности воспользоваться своим кровным родством с верхушкой. Как же противно было от мысли, что подобные воины отравляют всё племя.
