=> Древние скалы => Оленья тропа (номинально)

"Лазарь"

Жало ступала интуитивно, не думая о шагах и полностью полагаясь на внутренний компас.

"Вот она, жизнь, как повернулась"

Грязная мокрая шерсть слиплась сосульками. В глазу, к которому ранее стекала кровь из пореза, пощипывало; сама рана чуть припухла от влаги. Усталость не мучила воительницу, а даже немного подбадривала, напоминая о том, что она жива. Ради Горечавки Жало упрямо держала подбородок, не позволяя голове устало опуститься. Но достаточно было заглянуть в её глаза, чтобы увидеть нескрываемую тень мятежной грусти, на борьбу с которой она потратит всю дорогу до лагеря.

"Каких-то пару десятков лун тому назад. Принял меня, жалкую, истекающую кровью, от страха выронившую всё сильное и благородное, что во мне было. И что получил взамен? Побои, унижения, ругань? Изуродованную морду? Расколотую жизнь калеки? Иссушенную почву, за которую ты держишься всеми лапами, чтобы она не развалилась на кусочки, уйдя из-под твоих ног; окончательно уронив тебя в темноту?"

Жало краем глаза взглянула на Горечавку, находя простое утешение в знакомых чертах. Думая о том, как Горечавка зайдёт в тёплую палатку и вылижет мех, согреется и замурлычет, успокаивая себя ко сну. Дождь кончится, и на следующий день её встретит светлое небо, запах тумана в утреннем патруле. Что-то несложное, сотни раз пройденное, под последние краски уходящего Листопада.

"Конечно, я в тебя не верю, Лазарь. Даже если хватит духу переступить границу — что дальше? Ты не лазутчик. И не знаешь, что именно должен у них выведать. Мой план так зыбок, что едва ли достоин зваться планом. Мышеголовое предчувствие заставило меня отправить тебя в чужие когти. Отчего жизнь так несправедлива к тебе, Лазарь?"

Она остановилась, чуя впереди знакомые запахи лагеря. По-хорошему, ей нужно было рассказать Горечавке, что произошло тогда, двадцать с лишним лун назад. Но одна мысль об этом заставляла её нервничать и внутренне метаться. Жало сделала шаг к Горечавке и внезапным жестом приобняла её лапой за шею.

— Спасибо, что была там со мной, — сказала она и, отстранившись, закрылась от Горечавки какой-то ментальной стеной, страшась ощутить ответную реакцию на своё тепло. Больше Жало ничего не сказала, словно эта фраза выжала из неё последние силы. Однако выглядеть она стала спокойнее и увереннее, спрятав остатки грусти под бронёй.

У входа в лагерь она замешкалась, словно забыла верный спуск, и тихо ругнулась себе под нос, когда ветка задела царапину над глазом. Родные палатки расплылись перед глазами мутными пятнами, тёмные и бессмысленные. Но от вида знакомой фигуры Гремучника захотелось глупо улыбнуться. Ну, конечно. Он ждал. Он просто не мог не ждать их. "Как я раньше не замечала? Гремучник был рожден, чтобы стать предводителем. Он путеводная звезда, которая столько лун вела меня к дому"

Жало сказала Горечавке что-то про то, чтобы та шла в палатку, грелась и начисто сушила шерсть. Она услышала свой голос как со стороны — строгий, дежурный, уверенный. Ей стало смешно от того, насколько он не соответствует этой зябкой мятежной тени, укрывшейся под шкурой. Хотелось сказать спасибо себе. За то, что какой-то странной силой она поддерживает свой суровый образ перед другими, не чувствуя, что ему соответствует.   

— Гремучник, — негромко сказала Жало, подходя к нему ближе. Прошло не так много времени, но она соскучилась, будто пару лун не виделись. Она перевела взгляд на предводительскую палатку, затем обратно на Гремучника. Посмотрела на него внимательно. Ей не хотелось обсуждать всё случившееся при других; особенно при тех, кому нельзя полностью доверять. Бывшее жилище Чернозвёзда как нельзя лучше подходит для приватной беседы. Однако если он того пожелает... Жало выскажется прямо здесь.

— Ну да, кому стоит верить... Тому, кто позорно сбежал от ответственности, скинув ее на того, кто вовсе не причастен к этой ситуации. И, более того, кто по старой дружбе прикрыл его спину и глупость... Или же... — с намёками стала говорить Ольха, вызывая внутри Гремучника вспышки злости. Чернозвёзд всё ещё был их предводителем — только отряд Жало мог доказать обратное. И целительница позволяла себе такие слова? "И что будет, стоит мне стать предводителем? Она первая побежит с обвинениями, стоит мне оступиться? Ты, приятельница, себе делаешь лишь хуже. И своим покрыванием Чернозвёзда всё это время, если это правда, и трепливым языком." Думать в пользу Ольхи и о том, как она могла страдать, скрывая эту тайну, воин не собирался.
Вместо этого глашатай фыркнул:
— Никому не стоит верить, кроме себя. Или я не прав? — он холодно прищурил взгляд и отвернулся.
— Никаких претензий, — ответила целительница. — Мне главное, чтобы невинные не пострадали.
После этих слов Гремучник немного пригладил шерсть и расслабился. Хоть в чём-то их мнения совпадали.
— Да. Мне тоже, — задумчиво бросил он. Дальше разговаривать с целительницей настроения уже не было. Слишком велик был шанс взорваться от возмущений и обвинений.
Так странно было... Сидеть в лагере в ожидании как своей участи, так и участи Чернозвёзда. Лапы покалывало от напряжения и непонятного предчувствия. Он должен был знать, где сейчас брат. Должен был знать, почему он ушёл, почему решил связаться с одиночкой, потому что он просто не мог так сделать. Не в его принципах бросать своё племя на произвол судьбы. Хотя... На произвол ли? Гремучник всё ещё был тут. Но он не чувствовал себя готовым. К такому никогда нельзя приготовиться, сколько бы лун он к этому ни шёл.
На землю упали капли дождя. В лагерь стали возвращаться патрульные, но Жало среди них не было. Приход Журавлиной Гремучник тоже пропустил, хотя сначала думал, что стоило поговорить с ней. Не про ту выходку утром, а по поводу Чернозвёзда. Но потом решил, что лучше всё же дождаться Жало.
Напряжение росло. Гремучник переместился под навес палатки, почти ни с кем не говоря. В голове всё повторялся разговор с братом в его пещере. С какого момента всё пошло не так? С появления Спорыньи? С Лепестка? Если у Чернозвёзда и был кто-то на стороне, он прекрасно маскировал чужой запах. В объяснение Ольхи верилось всё меньше, но накручивать себя больше Гремучник не хотел. Сейчас стоило подумать о том, что он будет делать с племенем, но и эти мысли он отметал. Не время. Он не мог.
Наконец, спустя вечность, над оврагом появилась Жало, а за ней и Горечавка. Гремучник вздёрнул подбородок, смотря на двух воительниц. "Без Чернозвёзда". Глупо было надеяться, но что-то всё равно ухнуло внутри. Он порывался встать, но пересилил себя. Когда же Жало направилась к нему, не выдержал и поднялся на лапы, которые сами понесли его к трёхцветной кошке.
— Гремучник, — негромко сказала воительница, и только сейчас глашатай заметил её уставшее выражение морды, царапину на носу (он тут же оглядел её полностью на наличие других травм, потом оглядел Горечаввку, но ничего не нашёл) и промокшую насквозь шерсть.
— Ну? Что? — нетерпеливо ответил он и резко обернулся на палатку, куда с намёком посмотрела Жало. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять этот жест, и ещё несколько секунд, чтобы позволить себе мысль вести переговоры в чужой палатке. — Пойдём, — наконец коротко бросил он и первым прошёл внутрь. Если Жало считала, что с глазу на глаз им переговорить будет правильнее, он ей доверится. Сейчас не существовало никого другого, кому бы он мог доверять ещё больше.
---->Пещера предводителя

-----Начало игры-----

Сегодня день оруженосца был не самым насыщенным. Голос какое-то время сидел в палатке оруженосцев, просто наблюдая за окружением и раздумывая. А что ему оставалось?
"Если не можешь вести диалоги с другими, веди хоть сам с собой. Мысленно.
Хотя, нет, наверное это ненормально. Но озвучивать в голове свои мысли себе это нормально? Да, наверное. Или это не считается за внутренний диалог?.."
-Хььиех- издал он невольно. Иногда само так и просилось что-нибудь вякнуть, но шипящие излияния, это пока все, что у него получалось. Ни слова, нет. Так что и сейчас никакого "мдаа" которое тут могло-бы быть, у него не вышло. Ну и ладно.

Взгляд упал на вход в палатку, и уши дернулись. Кажется на поляне все-же объявился кто-то из молодняка. Шумят...
Котик заинтересованно поднялся и легко, словно лань, сделал пару пружинящих шажков на тонких лапах к выходу, выглядывая из палатки. Сидевшая у входа Темнолапа, кажется его пока не замечала.
Темнолапа... в сердце что-то екнуло, и захотелось радостно поздороваться. Но хрипло кашлять на кошку, которая тебе нравится, это как-то не очень... Наверное.

Еще пара легких, пружинящих шагов, и кошка ощутила легкое касание лапы. Голос смотрел на нее, склонив голову набок и дернул ушами, шире открыв глаза и приоткрыв радостно рот, когда она повернулась. Он знал, что она поймет это приветствие. Скорее всего.
Желая узнать как дела у кошечки, он дернул головой вверх в ее сторону, словно кивая на нее.
Хвост обернулся вокруг задней лапы в спокойном ожидании, и котишка замер, весь превратившись в слух, словно по стойке, с интересом оглядывая Темнолапу и ловя ее движения и слова.

Отредактировано Голос (2022-11-29 11:42:41)

-Мы с Терногривом и Калинкой ходили собирать травы. По дороге мы обсудили, какими бы были самые первые целители и как они бы учили котов от болезней. Методом проб и ошибок... если это правда, то ужасно!- при этой фразе он сжался, показывая ни то неприязнь, ни то даже отвращение. Да... страшно. Хотя, если подумать, а как иначе.
Но у Голоса не было времени раздумывать. Темнолапа рассказывала что-то интересное.

-Наверное, Ольха очень хорошая наставница. Я бы в жизни столько трав не запомнила!- Голос уверенно закивал в ответ. Да, он проникся уважением к целителям еще когда частенько бывал в их палатке в возрасте котенка. Он бы и сам, возможно, хотел быть учеником целителя. Хотя, и его роль и наставница ему нравились. Кстати... интересно, а где Королёк? Она скоро придет?

На моменте с жужжащим деревом Голос задумался. Он сел, и одну лапу поднес к подбородку, отведя взгляд куда-то вверх. Его уши пару раз медленно двинулись назад и вперед.
"Жужжащая куча листьев? Неужто пчёлы? Королёк, вроде, что-то рассказывала, когда мы говорили об опасностях леса и окрестностей, но сам я никогда не видел много пчёл, максимум один раз в жизни одну. Неужели они могут правда быть опасны прям до смерти? Может, сказать Королёк потом?"- пока он об этом думал, аж не заметил, как Темнолапа от рассказа перешла к вопросам.

Голос как-то и не знал. Кедровка, сегодня, ушла еще без него. А Желудишка скорее всего занимался где-то. Он вечно был "при делах". Потому, дернув плечами, он приподнял брови, показывая, что и сам не знает, где они, а после приоткрыл пасть, привлекая внимание. Котик подергал быстро и мелко хвостом, изображая дрожание или жужжание, и приподнялся на задние лапы, разводя передние и стараясь состроить максимально злую морду, изображая опасность. Надо было намекнуть Темнолапе, что лучше не приближаться к жужжащим кучам. Вдруг она не знала?... Закончив пантомиму он встал ровно, смотря на кошечку и пару раз покивав, мол да-да, поверь, не стоит.

Отредактировано Голос (2022-11-29 12:01:15)