перемотка на луну вперед
По утру Ледника беспощадно колотит.
Сам он сказал бы: "От предвкушения", соврав при этом лишь наполовину. Старшие же, поглядывая снисходительно, качнули б головами: "Напуган как, бедняга", и тоже не ошиблись бы полностью. Липкий страх в пропорции один к одному с волнением – та еще ядерная смесь, от которой живот скручивает в узел, а лапы наливаются свинцом, так, что боль в мышцах от изнурительных тренировок практически уже не чувствуется; Ледник переминается с лапы на лапу, ничем не скрывая нервозности – осознание предстоящей битвы гнало его кровь по жилам, и всякое минувшее событие в жизни, которое он прежде клеймил грандиозным, не шло ни в какое сравнение с тем, что ныне ему предстоит.
"Некоторым за все ученичество не выпадает возможность поучаствовать в настоящеей, всамделишной битве", – думает он не без гордости, вспоминая луну, наполненную тренировочными сражениями. Рыжелист в обучении не скупился, был требователен и строг, как Ледник того ждал и желал от него – и последний физически чувствует, насколько он стал лучше за этот короткий срок. Сошла на минимум детская неуклюжесть, делавшая его похожим на барсука, он перестал спотыкаться о собственные лапы и – подумать только – даже победил Грозохвостку на одной из совместных тренировок! – "Я буду так свиреп, так беспощаден, что мигом обращу сумрачных в бегство!".
И все же, несмотря на внутреннее – и внешнее – бахвальство, детский страх перед войной, перед болью, глухо клокочет где-то в затылке, не давая насладиться в полной мере лучами воображаемой славы.
Ледник глядит на мать с застывшим в глазах благоговением, так, признаться, и не привыкший к ее образу на вершине предводительской скалы. Оттуда, сверху, она кажется совсем уж недосягаемой, как будто и не земной вовсе – и юноша едва ли узнает в Серой Комете кошку, которая выхаживала их с сестрой в яслях, не далее, чем несколько лун назад.
– Сумрачное племя повязло не только в своём болоте, но и в грязи, грязи их чёрствых пастей и когтей. Они запятнали свою честь и достоинство на последнем Совете, – Ледник хмурится в знак согласия, припоминая одного особо задиристого сумрачного, – и признаюсь честно, как по мне, Змеезвёзд был единственным последним вразумительным предводителем с их стороны. Сейчас ситуация куда страшнее и с ними просто так договориться невозможно.
Взгляд Серой Кометы мимолетно скользит по его шерсти – он чувствует это, как физическое прикосновение, как если бы ветер пригладил его шкуру. Ледник принимает воинственный вид, колесом выпячивает грудь, чтобы дать ей понять: они с Грозохвосткой готовы, и ни в коем случае не посрамят ни семью, ни родное племя.
"Ты будешь мною гордиться, мама. Я обещаю".
– ...и помните. Если вдруг перед вами встанет выбор, - нападать или защищать товарища, - всегда выбирайте второе. Именно поэтому мы остаёмся собой. Достаточно нам терять наших близких.
– Смотри, не дай теневым причесать твою шкуру, – улыбнувшись по-хищному, так, как не улыбался до этого никогда, бросает Ледник Грозохвостке, когда с официальной частью покончено. В лапах начинает приятно покалывать, – Я-то, скорее всего, буду занят, так что на помощь не прибегу.
Обозначив шутку дружелюбным толчком в сестринское плечо, юноша белкой подскакивает к приблизившемуся наставнику, не в силах пригладить вздыбленную шерсть на загривке.
– Ну, как настроение? Готовы задать жару Теневым?
– Давным-давно готовы! – отзывается он, распушившись еще пуще, и делает торжественный взмах хвостом.
"Я не подведу ни одного из вас – ни тебя, ни папу, ни маму".
→ Небесный дуб
