—  Это всё крысы... Их у нас стало так много! Вот они и были... всюду, и действовали так слаженно! Их, наверное, и до сих пор там пруд пруди!

Лазарь озадаченно качнул головой и негромко промычал себе под нос, как если бы ответ Синегривки был чем-то очевидным, до чего он не сразу додумался. И что крыс так интересует в лесу? Кот знал, где обычно крутились крысы в поисках еды в городе, и на диких территориях не было ни объедков, ни мусорок, а после заморозок не найти и зерна.

— Не все собаки тупые, — белесый успел вклинить слово между фразами кошки, о чем почти сразу пожалел, потому как найти подходящий момент для продолжения своей речи было сложно, — умные собаки редко агрессивные, — конечно, псы не были умнее людей, иначе Прямоходы столько с ними не возились бы, однако Лазарь никогда не забудет ту пустолайку, из чьей миски успевал питаться несколько дней. Та, наверное, даже не подозревала, как она ему помогла.

Разговор и молчаливое подслушивание прервал Можжевельник, и Лазарь не без интереса вдыхал все ароматы трав, пытаясь отгадать среди них знакомые. Он с той же заинтересованностью прижался щекой к плечу, когда подглядывал, как травник обрабатывал успевшую засохнуть полосу чужих когтей, и слабо поморщился, когда ту начало щипать. Одиночка не был уверен, насколько охотно племенной целитель оказал ему свою помощь, поэтому выдал скомканную благодарность и трусцой направился к своим сопровождающим. Лазарь почти сразу пересекся взглядом с Синегривкой, хотя ему показалось, что кошка выловила его внимание каким-то неведомым образом, почти что против его же воли.

— Запомнишь меня теперь на всю жизнь?

Одиночка не сдержал смешок и растянул на обгоревшей морде почти глупую улыбку, после чего убежденно кивнул грозовой кошке, пока какое-то странное смущение встало у него поперек горла. Лазарь бегло проскользил глазами по Сумраку и Галочке.

— Никогда не забуду, — Синегривка, наверное, даже не догадывалась, что помогла куда больше, чем сама собиралась, — И если вдруг тебя занесет куда-то за лес, — кот неопределенно качнул головой в сторону территорий Двуногих, — я помогу тебе и там.

Если он туда еще вернется. Лазарь сам был в этом не уверен, потому натянул улыбку с большей неуверенностью, чем искренностью, и проводил взглядом удаляющийся силуэт спасительницы, после чего уперся глазами в Муху и кивнул ей. Он успел пересечь границу самостоятельно, а теперь к нему приставляют целый отряд. Оставалось только гадать, чего племенные коты так опасались.

— Одиночки и в городе одиночки, — Лазарь повернулся к Сумраку и поднялся с места, когда их процессия начала свой путь к выходу, — некоторые одиночки даже понятия не имеют, что в лесу кто-то живет. Домашние живут с хозяевами, некоторе бродяги сбиваются в банды, а одиночки ходят сами по себе, — кот с осторожностью высказывал свое несогласие, потому как нутром чуял, что случайно зацепить кого-то своей любовью к рассуждением будет не самым умным поступком в лагере, который был полон воителей, — некоторые одиночки даже понятия не имеют, что они одиночки. Некоторые просто ходят сами по себе, и в этом нет чего-то такого, — на последней фразе Лазарь понизил голос и подтолкнул лапой камушек, который попался ему на пути. Треминология у лесных, конечно, была интересная. И бродяга был бы рад продолжить, если бы новый вопрос от Мухи не пришелся ему как внезапный удар в уязвимое место.

— Так... чем питаются одиночки, Лазарь? Часто ты охотишься? Как научился? Неужели все-все сам?

Одиночка приподнял брови и глубоко с шумом вдохнул, пытаясь найти какой-нибудь достойный для данной ситуации ответ. Он не смог бы похвастаться невероятными навыками, выдумывать их не было смысла, но и унижаться еще сильнее коту тоже не хотелось. Хотя, возможно, ниже падать уже не было. Лазарь с таким же шумом выдохнул и пожал плечами, равнясь с Мухой.

— Тем, что найдется. Некоторым везет, и их даже кормят опытные охотники. Но это очень редко, — он поднял глаза на затылок Сумрака и сделал небольшую паузу, потому как следующие слова никак не собирались во что-то хоть на каплю шутливое или забавное, — Я не учился. И вряд ли мои позорные успехи стоят хоть где-то рядом с вашей охотой.

——> за всеми

Вы не можете себе представить, как удовлетворил Синегривку ответ Лазаря. В эту минуту и свежий ветерок, запутавшийся в шерсти, подарил кошечке неожиданное ощущение, похожее на счастье. Если бы она знала, что такое кино, она бы непременно почувствовала себя его героиней.
И это ее первое взрослое дело, доведенное до конца, неминуемо подпитывало восторг юницы и заставляло с уверенностью расправить плечи.
<Ведь не соврал же он, что никогда меня не забудет! Не похож он на лжеца!> - одна эта мысль заставляла лапы приятно неметь. Земля отчего-то поехала из под ног, когда уже спустя несколько мгновений после прощания с искалеченным странником кошечка стала снова и снова прогонять эту фразу в голове. Она и после не раз вернётся к ней в предночных размышлениях и будет терзаться сладким вопросом - успел ли Лазарь в неё влюбиться или всё-таки нет...и почти наверняка утвердится в мысли, что всё-таки успел. И непременно предположит, что если это судьба - они ещё должны будут встретиться.
И гонять эту самую мысль, что где-то там, за лесом Четырех племён скитается обращенный принц, у которого её образ ни на миг не выходит из головы с момента суетной встречи, станет одним из её любимых занятий.
Так вот, резво скинувшая часть своей ноши на Муху и потерявшаяся затем в льстивых благодарностях, Синегривка с вызовом и одновременно с грустью посмотрела напоследок сначала на Сумрака, готовящегося вот так уйти и не сказать ей ни слова на прощание, а затем попробовала найти взглядом Чернопёрого.
<Наверное, он ушёл на Совет..> - прослушавшая список имен выдвигающегося отряда, с тоской предположила кошечка.
<И никто из них даже не услышал, как со мной поговорил Лазарь. Как со мной НАДО говорить! Ведь я же расцветаю от подобных слов, почему даже Лазарю это известно, а они языки проглотили! И где мое публичное признание в любви..> - снова Синегривка закапывала себя в эти мысли, и так уж ей стало горько от них в эту секунду, что ей захотелось непременно сказать или сделать какую-нибудь гадость.
- Удачно проводить нашего гостя, Сумрак. Пользуясь случаем, напоминаю, как сильно ты мне не нужен. Можешь вообще не возвращаться, - снова испорченное настроение заставляло кошечку разжать свои ядовитые иголки, когда она потянулась к уху бывшего наставника.
Галочку же она на прощание не удостоила и взглядом. Уже и так во многом дала слабину и опять сделала первые шаги к примирению. Теперь подружкина очередь действовать, если ей всё ещё дорога их связь.

Теперь оставалось подойти к Трилистнику и властно оповестить оболтуса о том, что их бдение, между прочим, уже вот-вот начинается.
Вот он, собственной персоной, всё ещё бесстыдно говорит с Севером, будто старшему воину и заняться больше нечем, кроме как болтать с таким желторотиком, как он.
- Эй, мы, вообще-то, должны уже начинать! Поэтому хватит докучать Северу! У него итак много дел! - она многозначительно и крайне демонстративно уселась у выхода из лагеря, посверкивая на Трилистника из темноты зелёными глазами. В сторону разноокого воина кошечка всё ещё предусмотрительно не глядела, хотя в тайне надеялась, что он оценил её заботу.

Отредактировано Синегривка (2023-05-12 18:26:32)

Трилистник чувствовал себя просто замечательно! Его настроение поднималось с удивительной скоростью; все переживания давно забыты, да и в целом новоиспеченный воитель легко смог переключиться с мыслей про Мальву и Дымовея на приятный разговор с Севером. В этом и есть огромный плюс быть молодым котом: ты быстро можешь перескакивать с темы на тему, не затрачивая кучу внутренних ресурсов, а также достаточно просто отпускаешь неприятные темы и ситуации в силу своей неопытности. Можно смотреть на мир под разными углами, находя при этом наилучшие и наиболее комфортные варианты для себя.

Вновь подглядывая то на Севера, то на грозового гостя Лазаря, Трилистник уж подумал попробовать позвать в такую приятную компанию одиночку, чтоб выяснить хоть что-то об его прошлом и настоящем. Если чужак совсем ничего не знает про лесные племена, то можно было бы немного рассказать, при этом попытавшись незаметно подчеркнуть для себя плюсы и минусы жизни вне Воинского закона. Зеленоглазый воитель иногда задумывается над вольной жизнью, но только в качестве "а что было бы если...?", но никак иначе, ведь Мальва смогла привить своему ученику достаточно любви к Грозовому племени, а с любовью пришла и верность.

— Тебе завидно, что ли? — возникла слегка неловкая и неприятная ситуация, ведь Синегривка услышала все то, о чем говорил Трилистник. Ну и пускай. Может быть сможет успокоить свой пылкий нрав, поняв, что о ней думают ее соплеменники! Конечно, воитель не считал соседку по палатке плохой, просто чутка самовлюбленной, изредка не понимая, как Черноперый выдерживает бесконечный трепет и нытье. — У нас с тобой ещё бдение, не забыл?!

Трилистник прижал уши и шлепнул хвостом себя по боку. Точно! Сегодня должна быть ночь бдения, но как-то все слишком закрутилось, поэтому воитель на радостях и забыл. Благо, Синегривка оказалась достаточно умной и более дисциплинированной, поэтому и напомнила. В своеобразной манере, конечно же, но этого было достаточно, чтоб зеленоглазый спустился с небес на землю и перестал думать о Едином племени, вспомнив о своих племенных обязанностях. С виноватой мордой Трилистник взглянул на Севера, почувствовав внутри головы какой-то дискомфорт.

— Э-э... Получается, что так. Я и забыл. То одиночки, то Лазарь, то Мальва с этим Дымовеем, — Трилистник слегка улыбнулся. Он понял, что пропустил часть разговора, но возвращаться уже не было времени, поэтому кот лишь слабо кивнул. — Прости, Север, что Мальва откусит тебе ухо... А может быть и не только ухо. Хвост? Кусочек лапы задней? Она может! Но сначала она разберется со мной.

Трилистник хихикнул, но резко замолчал, увидев приближающуюся Синегривку. Распрямившись, чтоб казаться выше и серьезнее, кот слабо улыбнулся и приморщился, пытаясь рассмотреть выражение мордочки воительницы, тем самым распознав ее настроение. А то оно имеет привычку часто меняться, а ругаться с разъяренной Синегривкой совсем не хотелось.

Поднимаясь с прохладной земли, Трилистник улыбнулся и кивнул головой на прощание Северу, оставляя белоснежного обдумывать резкую смену дел. Было слегка стыдно, что диалог закончился слишком быстро, но долг — есть долг, и его надо исполнять как надо. Не зря ж Алозвёзд посвятил оруженосцев, да и задача сегодняшней ночи достаточно важна: охранять лагерь, пока все остальные отправились на Совет.

Аккуратно подойдя к Синегривке, Трилистник какое-то время потоптался на месте, пытаясь понять то, насколько близко можно было сесть. С одной стороны, им даже не придётся разговаривать друг с другом, но если взять слишком большую дистанцию, кошка может обидеться, поэтому зеленоглазый тяжело вздохнул и сел там, где душа подсказала. Ночь будет долгой, безмолвной, но безумно интересной.

[indent=0.5]Оффтоп, важно: квест затянулся на бесконечность, давайте сворачиваться. Поставлю стрелку в речной лагерь сразу отсюда, Можж, просьба указать, что Перьецап сразу, как получил какой-то ответ, драпанул прочь (если будут травы/лекарства − подобрав всё нужное). Спасибо.
[indent=0.5,1]По мере присутствия в необычной обстановке Перьецап прочнее в ней укоренялся. Вот и пейзажи перестали смотреться негостеприимными, и живые зеваки становились роднее и роднее. Если бы не серьёзное поручение, он бы наверняка метнулся в знакомства.
[indent=0.5,0.63]Потеряв осторожность, оруженосец засмотрелся на зеленоглазую серую кошку.
[indent=0.5,0.63]− Не здесь же, − он перевёл взгляд на продолжавшего, в отличие от многих прочих, смотреться недружелюбным целителя и кивнул, хотя сам его, откровенно говоря, не особо понимал. Почему бы не здесь? Почему бы вообще не у того древа на краю территории? Сказал бы: "Вот то-то, то-то", − Перьецап представил картину диалога дословно, − и разошлись бы.
[indent=0.5,0.63]"Разве что он хочет поделиться запасами", − сообразил полосатик и лукаво поглядел на брата. Смекнул, да, смекнул? Ох, Крапивка наверняка смекнул.
[indent=0.5,0.63]Перьецап вернул взгляд туда, где видел прежде приглянувшуюся кошку. Пропала... И нигде больше не было. Померещилась, что ли? Загадочная.
[indent=0.5,0.63]− А ты не похож на мрачную сову, − заметил котик, долго не задерживаясь мыслью на необъяснимом исчезновении незнакомки. В голове образ целителя сложился по подобию Крик Ворона. Вот Можжевельник, которого он с Совета не запомнил (как и любого другого из соседей) и на которого обратил внимание впервые, был не такой. Должно ли это было дать надежду на то, что и Камышник останется собой?.. Глаза волнительно заблестели. − А ты любишь своих друзей?
[indent=0.5,0.63]Он скользнул за Можжевельником в палатку, хотя его вроде как.. не приглашали?
[indent=1,0.8]− Палатка целителя − [по обстоятельствам, предположительно −] Речное племя, лагерь −

Морда Трилистника не выражала полное понимание того, что сейчас сказал Север, и более того, молодой воин выглядел слегка виновато. Предки, неужели из-за того, что ему нужно охранять лагерь? Север сочувствующе свёл брови, но в наклоне головы всё ещё была привычная шутливость. Будто вопрос: "А уверен ли ты, Трилистник?.."
— Прости, Север, что Мальва откусит тебе ухо... А может быть и не только ухо. Хвост? Кусочек лапы задней? Она может! Но сначала она разберется со мной, — Север беззлобно посмеялся. "Сколько драмы, даже верю."
— Если Мальва захочет тебя съесть, то посылай её ко мне. Я смогу договориться. Или поторговаться на что-то кроме ушей, раз она такая кровожадная. Такие честные и доблестные воины не должны страдать, — заговорчески и очень серьёзно проговорил Север, заглядывая Трилистнику в глаза. Свои же были полны искренности и решительности.
Затыкаться сам он не планировал, ведь ему было скучно, а ещё слегка волнительно за Ледокола, который пошёл на Совет, и тишина и молчание сегодня не были его верными друзьями. Но если не сам, то с чужой помощью, которую ему любезно предоставили. И Север почти не обижался. Почти...
— Эй, мы, вообще-то, должны уже начинать! Поэтому хватит докучать Северу! У него итак много дел! — ещё пару лун, и Синегривка будет водить за собой строем половину их племени. Звучало угрожающе, но так неотвратимо, что Север ничего не мог с этим поделать, кроме как согласно и очень грустно вздохнуть, встречаясь с Трилистником взглядом.
— Вы мне нисколько не докучаете, если волнуетесь об этом. Но я всё понимаю, это ваша ночь. Зовите, если увидите что-то, буду рядом, — так и закончился его разговор с Трилистником, на который было так много надежд.
Эх. Север обернулся, завидев Чёрную Полосу. Уходящее вниз настроение было спасено присутствием подруги, только выглядела она слегка потерянной. Кто Север такой, чтобы не помочь ей? Особенно когда он вновь остался без компании.
— Всё в порядке? Тебя проводить? — с улыбкой спросил кот, подходя ближе. Со стороны здорового глаза, конечно же. Как и от друзей он ждал того, чтобы те подходили со стороны здорового уха. Уважение и забота к близкому, не более и не менее.

Волнение волнами накатывало на кошку, в очередной раз напоминая про то, что она и вправду уже не королева. Её котята выросли, переселились в палатку оруженосцев и теперь они находятся под пристальными взорами наставников, в то время как одноглазая должна опять привыкать к своей подстилке, рядом с другими воителями. Чёрная Полоса крепко зажмурила глаза, встряхнув головой, чтобы упорядочить мысли, а неприятные затолкать куда поглубже.

Уже сколько раз трёхцветная внушала себе, что сия ситуация когда-нибудь должна была случиться. И это получалось - воительница успокаивалась, однако не на долго и всё возвращалось к самому началу. Теперь же... Этому круговороту настал конец, так как дети уже не дети, они выросли.
- Всё в порядке? Тебя проводить? - Раздался знакомый голос и кошка, открыв глаза, сразу же заметила Севера, как всегда, сверкающего своей улыбкой.

Это заставило трёхцветную слабо улыбнуться в ответ и тяжело выдохнуть, отрицательно качнув головой. То ли на первый вопрос, то ли на второй, не ясно. Однако она не хотела обделять его словами - он, как-никак, должен знать, что творится с подругой. И пусть её переживания, возможно, сочтут за пустой звук, но выговорившись ей станет хоть чуточку лучше, не так ли?
- Нет, нет. Я просто ещё... Не привыкла к тому, что теперь опять буду жить с воителями в одной палатке... Уже привыкла к яслям и теплоте барахтающихся под боком комочков. - Сжала губы в трубочку, решив дать Северу время на обдумывание её слова, после чего продолжила: - Наверное, все королевы так в первое время себя чувствуют? Или я слишком сентиментальная?

На морде появилась улыбка, смешанная с нотками вины. Однако разговор воителей прервал шорох со стороны яслей, на который уши Чёрной Полосы сразу же дёрнулись и повернулись к тому месту. Слух был острым, он являлся одной из частью удачной охоты, а в этом деле одноглазая была чуть ли не самой лучшей... Раньше. Сейчас же охота не всегда проходит так гладко, как хотелось бы. И тут раздался слабы писк, приветствующий и Чёрную Полосу, и Севера, на что желтоглазая удивлённо вскинула брови и уже решилась повернуться в сторону входа в палатку.

Заметила она совсем ещё юную Эхушку, выглянувшую наружу под покровом ночи и застывшую в проходе - видимо, думала, что никого нет и решилась сбежать, но не тут то было! Чёрная Полоса остолбенела, вглядываясь в круглые, маленькие глазки, изучающе бегающие по взрослым и коренастым котам. Шёрстка распушенная, не густая и топорщащаяся, как у ёжиков иглы. Такими же раньше были и её дети и кошка.
- А... Доброй ночи, Эхушка. - Решившись быть вежливой, ответила бывшая королева, вглядевшись в темноту яслей поверх головы котёнка. - Эхушка, а тебе не пора ли спать? Как-никак, ночь - время, когда котята должны лежать возле боков матерей и видеть во снах, как охотятся за мышками в лесу.

Можжевельник – невероятный кот по меркам иноплеменных, как их представлял Крапивка, − легко провёл их через лагерь к своей палатке.

− Что нам нужно будет сделать? – спросил Перьецап, опередив. Он попытался выловить волнение в голосе брата, но ничего не понял в его эмоциях и решил обратиться в слух. Не дай Предки балбес не запомнит указания целителя и Блеск откинется подушечками кверху после всего их похода из-за какого-нибудь сдвига в Перьецаповой памяти. Близнец ведь если забудет лечебные указы, начешет такой мути, что убедит и траванёт и отца, и всю семью.

А все поведутся. На честные глазки и голосок, в которых подвох видели лишь Крапивка да ещё пара котов во всей Реке. Скрыть вздох усталости от такой чужой непрозорливости он не сумел и испугался, что Можжевельник мог принять его на свой счёт и выгнать их взашей, но тот сохранил спокойную морду, и ученик расслабился.

− Я за тебя запомнил, − сообщил он Перьецапу, едва они вышли из целительской палатки. – Наконец-то закончили.

− Всем… Хорошего вечера, − кинул он разношёрстной массе Грозовых, выделив самую большую толпу − как представителей племени. – Здесь мы всё.

−−−−> Лагерь Речного племени

> До собрания и возвращения племени

Не особо ожидая ответного мычания от Синегривки, Трилистник отвел взор своих глаз на выход из Лагеря, пытаясь хоть как-то отвлечься от накатывающей сонливости. По луне, гордо сияющей на небосводе, можно было сделать вывод, что ночь закончится еще не скоро. Время тянулось беспощадно медленно, гораздо медленнее, чем могло бы тянуться в компании Севера. Там можно было хотя бы поболтать, обсудить последние новости и даже похихикать над соседями по палатке, а сейчас...

А сейчас кот молчаливо сидит в компании своенравной и, как казалось самому Трилистнику, слегка напряженной Синегривки, которая постоянно пыталась привлечь все внимание на себя. Воитель старался не смотреть на свою напарницу, в особенности после неловкого прикосновения к ее плечу, потому что испытывал небольшой стыд за свое поведение, однако изредка поглядывал на соплеменницу, чтоб проследить за ее настроением.

Вообще, общение с Синегривкой можно описать как попытку поймать дичь в сезон Голых Деревьев — стоит сделать один неверный шаг, и вот ты уже валяешься весь мокрый в снегу, посматривая на улетающую птицу и ощущая всю горечь поражения. Как вести себя с этой воительницей Трилистник не знал, но думал, что если будет вести себя как обычно, то кошка обязательно оценит как простоту воителя, так и его великолепное чувство юмора.

Заметив попытки Синегривки что-то сказать, Трилистник в очередной раз сощурился и прижал уши, ожидая чего-то плохого, но молодая воительница лишь резко отвернулась, проявив... холод? Такого зеленоглазый совсем не ожидал, но какие-то внутренние инстинкты заставили проявить огромный интерес к этой ситуации. Сердце словно сжалось на секунду, и кот слегка пододвинулся ближе, чтоб услышать дыхание Синегривки.

Заметив на себе игривый взгляд напарницы, Трилистник чутка пригнулся и посмотрел на Синегривку исподлобья, пытаясь скрыть чувство смущения, которое возникло от прекрасного вида воительницы, которая прикрыла свою ехидно мордочку хвостом. Слегка занервничав, зеленоглазый тяжело сглотнул слюну, а после выпрямился, пытаясь показаться статным и уверенным в себе молодым котом. Если Синегривка проявила интерес к Трилистнику, то это, очевидно, что-то да значит.

Наклонив голову, Трилистник подмигнул Синегривке, ожидая положительной реакции. Будет ли она такой... вопрос хороший, но такая безмолвная игра все больше и больше начинает нравится.

Синегривка с удовольствием отметила, что на Трилистника подействовал этот её заигрывающий взгляд! И почему-то этому даже слегка удивилась. Неужто, со временем она стала более хороша собой, или что-то изменилось в самих мальчишках вроде вчерашнего Клевера? Прежде они казались ей совершенно несносными и только и способными, что дернуть девчонку за косичку в знак симпатии.
Когда черный котик выпрямился, подчеркивая всю свою стать и мужество, да ещё и заманчиво подмигнул, кошечка не сдержалась и негромко рассмеялась, остерегаясь кого-то разбудить (ещё чего доброго, кто-то из старших воинов, спящих чутким сном, решит, что они тут просто-напросто развлекаются вместо важного, ответственного дела!). Всё это Синегривка и впрямь нашла очень милым, так что смешок оказался абсолютно беззлобным.
Но как неожиданно прозвенел колокольчик смеха юницы, так он и смолк: кошечка быстро прервала себя и сделала до невозможного серьёзную, почти укоризненную мордочку. Трилистнику в пору бы в эту секунду почувствовать себя даже несколько неуютно: пусть себе думает, что она такие дурачества на самом деле не приемлет и даже осуждает, и никакой улыбки только что и в помине не было! Такие вот шутливые эмоциональные качели решила устроить им обоим в развлечение заботливая Синегривка.
Чем глубже была ночь, тем ощутимо прохладнее становилось. Зябкий ветерок рванул и запутался в шерсти, и кошечка встревоженно глянула на небо: неужто, занимается дождь? По темному своду и впрямь покатились тучки, но было неясно, прольется летний дождь на двоих часовых, или облака так и проплывут мимо, не выплакав ни слезы. (Может, это небо встревожилось из-за того, что происходило тем временем на Острове Советов?..)
Вернув кажущийся в это мгновение высокомерным взгляд к Трилистнику, воительница на самом деле в духе чуткой женщины оценила, что коту может быть некомфортно вот так выносить надвигающуюся прохладу. Так что с совершенно очаровательной улыбочкой кошечка простодушно пожала плечами и быстрым движением, не терпящим возражений, сократила расстояние между ними и как воробушек прижалась к воителю бочком, ежась от прохладного ветра. Этим жестом она хотела окончательно растопить обстановку между ними и за одно обогреть себя и его. Всё-таки как бы ни злилась порой кошечка на бестолкового Трилистника, товарищи остаются товарищами. И чего там таить, была в этом и своя романтическая игра под луной!
И пусть туча в итоге так и прошла мимо, Синегривка была очень довольна своим решением. Она находила его даже в какой-то мере благодетельным со стороны её скромной девичьей персоны.

В какой-то момент кошечку отвлекли и как бы вырвали из оказавшегося на удивление уютным мирка голоса, послышавшиеся за папоротниковыми силуэтами. Это племя на удивление скоро возвращалось с Совета, так что Синегривка аж подскочила на прежнее место, будто её могли застать за чем-то особенно непристойным.
Знакомые и не очень (что означало только одно: речь Ивы и Алозвёзда на Острове Советов удалась!) фигуры речкой потекли на поляну, и одна из них, принадлежащая мелкой пиявке Синичке, остановилась возле двух стражников. Синегривка смерила её таким взглядом, будто она была несносной глупой мелочью, с которой нечего взять, помешавшей важным непостижимым разговорам старшаков.
- Знаешь что, Беляш.. кхм.. Колонок, да? - что-то там замяукала Синичка, обращаясь к незнакомцу, от которого отчетливо пахло представителем хвойных земель:
- Я передумала! Пойдем, я покажу, где у нас места в палатках. И помогу нарвать тебе самую мягкую подстилку, что есть в лесу!
Синегривка поглядела на соплеменницу с усмехающимся недоумением и закатила глаза в духе Сумрака. Это ещё что, да эта мелкая пигалица сама на себя в эту секунду не похожа! Что, неужто приревновала своего старшего друга?! Или перед кем она тут вздумала хорохориться этаким манером?!
Зелёный взор, обращенный на черную ученицу, наполнился не привычной злостью к Синичке, а ехидным, почти змеиным озорством. Кошечка почувствовала себя в этой ситуации на более выгодной позиции, как ни крути. А с Колонком решила поступить так, как давеча поступала с Севером: вроде поздоровалась вежливым кивком и приметила для себя его вид и образ, а вроде и была больше, на первый взгляд, совершенно не заинтересована в нем. Хотя периферийным зрением, что, как известно, у кокеток вроде нее было особенно развито, улавливала каждую деталь от и до.

<< Совет

  Фыркнув на угрозы глашатай:

  "Сперва поймай, жаба старая."

  Я выпрыгнул к своим, встрепенувшись. Ни о каком уважении к старшим и не шло, потому что ни о каком уважении к вражеским глашатаям не могло быть и речи. Я решил себе это буквально за полночи, насмотревшись достаточно. Если в племени еще были моменты, когда хотелось фыркнуть и возразить, но ты делал это деликатно - или не делал вовсе. То тут...

  "С чего бы вообще нам с ними считаться? Права была Мальва. Нечистые они какие-то и странные."

  Я же поравнялся с Неясытью, недовольно пушась и дергая хвостом, который то и дело прилетал по бокам. Тело удлинялось, росло, рос и этот самый хвост, пушилась шерсть всё больше и больше... но я будто не замечал изменений. Ворчал себе под нос полдороги, после успокоившись, а после, сказав наставнице "я недалеко!" - подскочил к Светлолапке.

  - Что скажешь? - шепнул я кошке. Она выглядела притихшей, хотя Алозвезд был не только предводителем, но и её отцом. Мне казалось, что уж кого-кого, а детей янтароглазого должны обуревать эмоции выше крон деревьев. Но в первую очередь, мне стало за неё... беспокойно. В окружении незнакомых котов, которые ручейками слились в полноводную реку, в Единое племя... было и правда не слишком уютно. И многие из них выглядели... тоже странно.

  Меня, во всяком случае, не отпускала некоторая жуть. Необъяснимая. От чего росло подозрение, лапы чесались что-то поделать, лишь бы не стоять на месте. Потому что в целом, всё выглядело хорошо. Даже несмотря на то, что нас не называли на Совета как новых оруженосцев. Я сам и думать про это забыл, и не вспомнил. За всеми событиями гордость как-то решила отыграться на иных аспектах...

  Мы уже подходили к лагерю, когда я подоспел к Светлолапке, и от взоре не укрылись те, кто сегодня этот лагерь охранял. Я выгнул бровь - ничего подозрительного (не считая того, что Синегривка вообще была на месте) я не увидел. Просто на просто не разбираясь в таких штучках.