Перемотка. Вечер перед Советом →

Алозвезд вскочил на скалу собраний и перед тем, как созывать его, оглядел лагерь, который отсюда был виден весь целиком, как на раскрытой лапе. Кто знает, может быть, несмотря на преданность многих его воителей, он видит это место в последний раз, и коту хотелось запомнить его как следует. Уже много дней прошло с последней битвы, погибшие были давно похоронены (тела предателей закопали в стороне от общего места захоронения), и всё это время Грозовое племя потратило на то, чтобы восстановиться как физически, так и морально. Кое-кто из раненых всё ещё ночевал в палатке целителей, но неожиданно огромную помощь им оказала умница Синегривка, которая всеми силами помогала им восстановиться, по памяти подбирая травы, которым научил её Репейник. Он и сам проводил много времени там, рядом с подругой и дочерью, беспрекословно оказывая любую помощь, которая была нужна Синегривке. Как только Черная Полоса очнулась, он рассказал ей, в первую очередь, что их дети в порядке, а потом уже всё остальное. Наблюдая за Морковочкой, Светлолапкой и Солнцелапом, Алозвезд впервые увидел в них не только детей, но и своё продолжение в племени, и надеялся, что они окажутся более дальновидными, чем их родитель.
Имени глашатая кот так и не назвал. Племя объединилось под его руководством и советом старших воителей, которые взяли на себя обязанности правой лапы предводителя. На удивление быстро жизнь потекла привычным руслом, хотя некоторые накладки вроде задвоенных патрулей возникали, но сейчас они были только на лапу племени, потерявшему стольких бойцов. Яблочник, перешедший из Речного племени, трудился наравне со всеми, но после всего, что случилось за спиной Алозвезда, он не мог просто довериться коту и, хотя ни в чем его не ограничиввал, пристально следил за каждый его шагом сам или через доверенных воинов. Вот и сейчас предводитель поймал себя на том, что машинально ищет его фигуру, оглядывая лагерь.
- Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, выйдут к скале на общее собрание племени! - стряхнув с себя наваждение, воззвал Алозвезд. - Прежде, чем мы отправимся на Совет, я проведу несколько изменений. Во-первых, то, что следовало сделать уже давно и чему помешали война и траур - я прошу Галочку и Вишенку выйти вперёд. Я, Алозвезд, предводитель Грозового племени, взываю к предкам-воителям и прошу взглянуть на этих кошек. Галочка усердно постигала воинский закон и ремесло, и теперь я готов представить её вам как новую воительницу. Галочка, обещаешь ли ты чтить воинский закон и не щадя жизни защищать и оберегать свое племя? - он дождался церемониального ответа, - Тогда властью, дарованной мне Звездным племенем, я даю тебе имя Галка! Мы гордимся твоей отвагой и верностью и поздравляем с вступлением в ряды воинов. - Спрыгнув вниз к Галке под крики поздравляющих, Алозвезд коснулся подбородком ее макушки, после чего вернулся обратно. - Вишенка! Тебе давно уже пора стать ученицей. С этого момента и до тех пор, пока ты не вступишь в ряды воителей, твоё имя будет Вишнелапка! Крыло Иволги, ты станешь новым наставником Вишнелапки. Передай ей свои знания и навыки, чтобы однажды мы смогли гордиться ею так же, как тобой. - Алозвезд, сделал паузу, дожидаясь, пока стихнут поздравления, и взмахнул хвостом. - Далее, поскольку бывший наставник Иглистого покинул наше племя, а наставники Морковочки и Солнцелапа серьезно ранены, я вынужден их заменить. Глушь! Ты готова принять оруженосца в обучение, поэтому с этого дня Иглистый станет твоей ответственностью. Галка, ты продолжишь обучение Морковочки, а тренировкой Солнцелапа займётся Сумрак.
Когда все названные воители поприветствовали своих новых учеников, закатное солнце как раз опустилось за верхушки деревьев.
- Пришло время выдвигаться на Совет, - спокойно сказал Алозвезд. Он не испытывал ни малейшего страха перед грядущей ночью. Если случится худшее, о его семье позаботятся, он был в этом уверен. И это значит, что сам он справится с чем угодно, что подготовят для него соседи и соплеменники. - Со мной пойдут Сладкошипа и Легколапа, - он давно заприметил решительные мордочки старейшин, которые явно рвались в бой, - Сумрак, Синегривка, Чёрная Полоса, Глушь, Иглистый, Морковочка, Рысеушка и Светлолапка с Солнцелапом, - он назвал имена ещё нескольких воинов, но оставил довольно мощную защиту лагеря: мало ли, к чему может привести сегодняшний Совет. Спрыгнув вниз, Алозвезд возглавил отряд.

→ Остров Советов

Отредактировано Алозвёзд (2024-08-15 12:41:13)

<<< Перемотка на луну
Луна после битвы прошла очень мимолетно и немного как в тумане. Яблочник уже мог утвердительно ответить на вопрос "а ты точно ориентируешься на Грозовой территории, тропой не ошибешься?" Он изучал этот лес, словно оруженосец, который впервые вышел в него вообще - было всего два отличия. Первое - у него уже был опыт воителя, который позволял ему ориентироваться по запахам, и оставалось только применить эти знания к другим декорациям; и второе - никто не возился с ним как с оруженосцем. С первого же дня он ходил в патруль и на охоту. Если говорили "встретимся у ветвистого дерева", то это была его проблема, помнил ли он дорогу к этому самому дереву. И какое именно дерево имеется ввиду - если так подумать, они все ветвистые.
В общем, в спартанских условиях "нет времени обучаться, просто будь Грозовым" Яблочник стал Грозовым за луну. Даже запах его смешался с соседями по палатке, а рыбный дух немного пропал, поскольку он отказался от рыбалки, помня слова Сладкошипы, что Алозвёзд будет не в восторге. А гневить предводителя, который итак наверняка был не в лучшем духе перед предстоящим Советом, Яблочник не хотел.
"Он даже нового глашатая не выбрал", - растерянно думал рыжий воин. Отныне задачи глашатая выполнялись небольшой группой старших воителей, которые могли отдать указания, кого сегодня куда отправить.
"Неужели Каменница так подорвала его веру в своих воинов?" - Яблочник мог только представить, какие душевные раны она нанесла предводителю. Хотя внешне держался он молодцом и даже волнение перед грядущим Советом не выказывал.
С новыми соплеменниками отношения он пока не понимал на все сто процентов. Таких прямо добродушных, как Сладкошипа, как будто бы и не было, возможно это изюминка именно старейшины, а также ее симпатия к его Речному происхождению. Но и прямой агрессии за эту луну Яблочник в свою сторону ни от кого не встретил. Иногда ловил на себе взгляды Крыла Иволги и самого Алозвёзда. А ещё от него явно в восторге была Вишенка, и это было, к слову, взаимно. Но это, пожалуй, и всё. От взглядов предводителя и воителя ему больно не было, племя он не подводил ни разу, был вежливым и не нарывался - даже не из-за своей новичковости, а в силу характера - и всё шло довольно гладко.
Он ведь не был героем, который любит привлекать к себе внимание. Роль обычного воителя, у которого вполне спокойная жизнь, была для него предпочтительной. Разумеется, какие-то амбиции были - добиться уважения, стать одним из тех, про кого оруженосцы говорят, что хотели бы быть такими же, и все в таком духе. Но не больше, с жаждой власти там и так далее...

Приближался вечер. Яблочник как раз вернулся с охоты с несколькими мышками в зубах - нашел небольшую полянку в лесу, где сегодня было их скопление. Возможно стоило задержаться подольше, но близилась ночь Совета, а значит Алозвёзд будет объявлять, кто пойдет, и пропускать такое нехорошо. Тем более, нужно быть уверенным, что не прозвучит его имя. И хотя итак было маловероятно, что тот решит его взять с собой, уж лучше один раз услышать, чем много раз предположить.
Положив мышек в кучу с дичью, Яблочник подошел к скале собраний.
- Прежде, чем мы отправимся на Совет, я проведу несколько изменений.
В следующие минуты Галочка стала провозглашена воительницей по имени Галка, а Вишенку сделали ученицей Вишнелапкой.
Порадовавшись за обеих, Яблочник принялся слушать дальше.
- Глушь! Ты готова принять оруженосца в обучение, поэтому с этого дня Иглистый станет твоей ответственностью. Галка, ты продолжишь обучение Морковочки, а тренировкой Солнцелапа займётся Сумрак, - произошла замена наставников у учеников. И вот после этого Алозвёзд объявил имена тех, кто идет на Совет племен.
- Со мной пойдут Сладкошипа и Легколапа, Синегривка, Чёрная Полоса, Глушь, Иглистый, Морковочка, Рысеушка и Светлолапка, - остальные оставались для охраны лагеря. Яблочник проводил взглядом уходящих, даже не представляя, что их сегодня там ждет, после чего направился к выходу из лагеря для того, чтобы сторожить.
>>> Вход в лагерь (папоротниковый туннель)

Отредактировано Яблочник (2024-08-09 20:46:57)

------------------> перемотка

Племя восстанавливалось. Глушь тоже, ее раны, пусть не многочисленные, затянулись. Он, как и другие воины, получившие наименьшие ранения, помогала всем. Она ходила на охоту, собирала паутину. Но в палатке она не спала. Ее все еще гложили стоны соплеменников. Еще ее беспокоило, кто же станет предводителем. Она не видела никого другого на этой роли, кроме Алозвезда. Хотя бы потому, что знала его по имени.

А вот и он сам. Предводитель начал собрание, и кошка услышала имена соплеменников, которые вряд ли запомнит. - Глушь! Ты готова принять оруженосца в обучение, поэтому с этого дня Иглистый станет твоей ответственностью. - кошка вздрогнула. Ее первый ученик, Иглистый... Глушь нервно осмотрела поляну, своего ученика она тоже знала. Он в последнее время был... удручен. Он выглядел плохо, Глушь лишь наблюдала за ним, но не могла ничем помочь. Может, сейчас выйдет? Подойдя к ученику, она выполнила все традиции. После, Алозвезд объявил имена тех, кто идет на Совет.

- Иглистый, идем вместе? - воительница выпрямилась и постаралась мягко посмотреть на ученика. Она не могла поверить... она думала, что ученика у нее никогда не будет из-за ее робкости, но... Алозвезд думал иначе.

<< перемотка

[indent=2,0] Целая луна, которая протянулась как одно серое пятно. День за днем, однообразная масса, где первые дни были особенно черны и непроглядны, а последующие стали просто... никакими. Ни цветов. Ни звуков. Я и сам стал заметно менее заметным - не было шуток, не было предложений, не было попыток кому-то помочь, подкольнуть, успокоить, помахать лапами. Словно прежний Иглистый умер где-то там же, в битве.

[indent=2,0] Кажется, я даже не понимал, был ли это время рядом со мной брат, или нет.

[indent=2,0] Не помнил и того, как начал выбираться в лес. Наставника больше не было - но смерти, пропажи, уходы больше не воспринимались. Померкло всё. Но начало зреть раздражение, хмурость, недовольство. Я никому ничего не говорил - я вообще почти теперь не говорил. И начал пропадать сутками напролет где-то за пределами лагеря. То спал, то пытался тренироваться в одиночку. Снова. И снова. Вновь и вновь.

[indent=2,0] Почти не ел. Шерсть заметно поблекла, шкура провисла - кажется, я утолял голод, который не замечал вовсе, лишь по необходимости "после тренировки", чтобы были силы завтра начать снова. Вновь одному, вновь молча. Если везло - оттачивал навыки и на добыче. Без азарта, без удовлетворения, как-то систематически. Ночью мучали кошмары либо же грызло чувство вины. Спасительные мгновения, когда вместо сновидений была густая чернота, только и поддерживали силы, не давая окончательно скатиться шишечкой в обрыв.

[indent=2,0] Днём все свои мысли я вытеснял занятиями. Почти не видя соплеменников - не замечая их. А когда те пытались заговорить - наконец-то познавал их наличие рядом, и старался поскорее убраться подальше.

[indent=2,0] Сил общаться просто не было.

[indent=2,0] День за днем. На протяжении целой луны. До дня, когда Алозвёзд собрал всех у Скалы Собраний.

[indent=2,0] Всклоченный, с застрявшими в шерсти прошлогодними листочками, тупо швырнул растерзанную мышь в кучу с едой. Лапы не ныли по одной причине - уйдя с рассветом, проведя весь день в оттачивании навыков, хоть сколько-то мне известных, или подсмотренных, - я успел подремать где-то там же, в лесу. Лишь после встав, постараться поохотиться, на добыче пробуя приемы, и - вернулся. И до ночи было еще достаточно времени, так что я думал развернуться и уйти назад - попадаться на глаза хотя бы раз в день соплеменником всё же приходилось, чтобы не призывать к себе лишнее внимание в виде "а где?"

[indent=2,0] Услышал голос предводителя, скривил губы, пошел к месту собрания, тупо смотря себе под лапы. Счет времени потерялся - я не считал дни, нее спрашивал окружающих. Мне было всё равно.

[indent=2,0] Посвященные соплеменницы не смогли заставить меня отлепить взгляда от ничем не примечательной земли. Я не то, что не посмотрел в их сторону - я и голоса не подал. Всё равно держался задних рядов, откуда смог бы скорее убраться, не путаясь ни у кого под лапами. Даже мысли о поздравлении не возникло. Лишь болезненное "траур" зацепило когтями сердце, от чего я сжал зубы и прижал уши. Но и слова не проронил.

[indent=2,0] - ...поскольку бывший наставник Иглистого покинул наше племя...

[indent=2,0] "Да ладно." Мысль таки ожила. Одна, колкая, едкая. "А я думал он полетать ушел и скоро вернется." Но даже она не заставила голову поднять. Даже фыркать не было сил. Всё, что я сейчас хотел - вернуться назад в заросли папоротника, и оттуда уже двинуть дальше. Как только собрание и посвящения будут окончены. То, что новый наставник возьмет меня сразу же в оборот, в голову даже не пришло. Туда даже не закралось, что это, вообще-то, будет очень правильно и хорошо, и так принято, и вообще это я веду себя странно.

[indent=2,0] Нет. Ничегошеньки. Будто созданный алгоритм дел был единственным, и я не собирался его ни оспаривать, ни менять.

[indent=2,0] И всё же имя я услышал. Ничего не ощутив. Почти. Скорее уловил какую-то обиду на прошлых наставников, ведь за время своего обучения я умудрился их уже сменить дважды.

[indent=2,0] А Глушь была третьей.

[indent=2,0] Так что когда кошка подошла, я даже не стал пересекаться с ней взглядами. Тупо механически сделал то, что от меня требовалось, и так и остался сидеть, где сидел, потухшим взглядом невидящим глядя под лапы.

[indent=2,0] - Пришло время выдвигаться на Совет.

[indent=2,0] Уши дернулись.

[indent=2,0] "Наконец-то." Я ощутил раздраженное облегчение. Сейчас племя должно будет разойтись, а значит я мог бы даже выскользнуть ночью в лес, чтобы продолжить свои тренировки. Может даже попытаться поймать кого-то из ночных жителей, кто днем не слишком-то жалует прыгать по лесу. Но запоздалая мысль, похороненная под грудой пепла, вдруг подняла лапу, давая о себе знать.

[indent=2,0] И я вдруг застыл.

[indent=2,0] А потом резко поднял голову, глядя на Алозвезда уже несколько иным, совсем отличным от последней луны взглядом.

[indent=2,0] "Сегодня же..." Шок, удивление быстро сменялись злобой, а шерсть начала пушиться. Всклоченная, поблекшая, а всё равно вставала иголками. "Его же сегодня будут судить! Зараза!"

[indent=2,0] В голове что-то лихорадочно щелкало, будто пытаясь поджечь давно сожженное. Мысли проносились таким шквалом и так быстро, что я не успевал их отследить и полностью осознать. Лишь эмоции начали бушевать внутри. Не те, что раньше. Совсем не те. Более темные, злые, острые - но всё же эмоции. И столь резкая перемена, обращай на меня теперь хоть кто-то внимание, возможно могла даже напугать.

[indent=2,0] "Эти... Твари... Буду его Судить. Да как же!"

[indent=2,0] Я медленно привстал, даже начав тихо, но утробно рычать, и хвост в бешенстве ударил себя по боку пару раз. Как раз в момент, когда предводитель назвал имена идущих.

[indent=2,0] "Прекрасно." Я был готов щелкнуть зубами, но эта внезапная смена ощущений и так быстро сжигала все немногие мои силы, что удалось скопить за луну. "Пусть только попробуют, я им устрою..."

[indent=2,0] - Иглистый, идем вместе? - Бешенные мысли прервал голос Глуши. Я резко зыркнул на неё, глядя почти оценивающе - кто ты? Что тебе нужно? Зачем ты еще тут? Но в синих глазах, где плясал темный огонек, грозящий облачиться в молнию и ударить со всей ненавистью и силой, мелькнуло какое-то понимание. Будто я вспомнил, кто это и что она тут делает.

[indent=2,0] Лишь потому и успокоился. Потому. или потому, что кошка смогла удачно подобрать интонацию, будто чувствуя - малейший шаг "не туда" сейчас может спровоцировать взрыв. И лучше было выбрать бессознательно этот вариант, нежели вариант, что кошке было меня жалко.

[indent=2,0] - Идем, - грубо буркнул я, сжимая зубы и стараясь опустить вставшую иглами шерсть. То, в каком виде я приду на это позорное игрище "мы жертвы, и будем сейчас судить по справедливости, как самые белые и несчастные" меня не заботило.

[indent=2,0] - Глушь, - Я вдруг повернулся к кошке. За луну я успел подрасти, но выглядел скорее долговязым, тем более с моим "питанием". И всё же, глаза мои были заметно выше того уровня, что раньше, когда я заглядывал в желтые глаза очередной наставницы. - Если будешь пропускать тренировки и опаздывать - я буду заниматься без тебя, - Сразу обозначая свои намеренья, выдал я воительнице. В глубине души даже что-то сжалось, будто спрашивая "ну вот зачем ты так, что она тебе сделала?.." - но я сейчас был слишком раздражен - да какой там, я был зол, - чтобы обратить внимание на несправедливость собственного тона. То ли просто отвык за это время разговаривать не то, что со старшими - а с кем-либо вообще.

>> Остров Совета

Глушь несколько опешила от взгляда Иглистого. Он выглядел угрожающе, но... почему-то не пугал. Он был напряжен, выглядел уставшим. Он напоминал Ледокола, когда тот потерял сестру. Он был таким же... Таким же грустным, чувствующим боль. Раз он жив, нужно унять его боль. Глушь подошла ближе к ученицу и положила свою голову на его макушку.

- Я не подведу тебя, обещаю, - голос был нежным и ласковым, и даже почти не дрожал. Глушь повзрослела. Интересно, что думала бы Лучехвостая? - Уверена, ы оба будем учить друг друга. Если... тебе нужна будет поддержка, только скажи, а пока... я буду рядом, - так ее успокаивал Ледокол. И ей это помогало. Он всегда просто был рядом, в радости, печали, страхе... И теперь Глушь тоже будет рядом со своим учеником.

----------------> остров советов

Вот она!

Серебристая шерстка Синегривки наконец-то мелькнула спасительным маячком; к ней-то и устремилась Сладкошипа, игнорируя ноющие суставы задних лап. Про Яблочника и его яблочки она и думать забыла: голос внучки, всегда нежный, сейчас был пронзительно-болезненным, и от надрыва этого у старейшины закололо сердце. "Бедная моя! Натерпелась!"

- Ну что же ты, голубушка, - выдохнула Сладкошипа, едва Синегривка уткнулась к ней в грудь, нервно расправляя шерсть (и без того бывшую, впрочем, в полном порядке). Кабанчик?.. Перевела взгляд на бездыханное тело внука, которого внесли в лагерь воители, и сердце Сладкошипы вновь сорвалось с высоты. Они никогда особо не были близки, любимица среди отпрысков у Сладкошипы была эгоистично лишь одна, но он все равно был дорог ей. Несчастный малыш, павший в несправедливой бойне! Давно старейшина не была так разгневана и раздавлена, но она просто не могла позволить внучке увидеть её... такой. - Маленькая моя девочка, все закончилось, все хорошо, - забормотала Сладкошипа, ласково обвиваясь вокруг Синегривки и лишая её возможности продолжать ерошить белый мех. Так она держала её, ободрительно вылизывая уши и урча, как целое Звездное племя. Ничего больше дряхлая старуха не могла дать своей нежной крошке, только безусловную любовь.

А потом пришел час Алозвезда. Чем дольше Сладкошипа слушала его, тем больше мрачнела, но стряхнула с себя тяжелое наваждение, едва Синегривка вырвалась из её объятий.

- Никто не желает тебе смерти или изгнания, Алозвёзд! - прочирикала воительница, и Сладкошипа залюбовалась ею.

- Правильно моя девочка говорит, возьми себя в лапы! - прикрикнула хрипло старейшина. Она и не знала, зачем брякнула это, но чувствовала, что должна поддержать внучку, особенно когда она только ожила. Переглянувшись с Легколапой, она многозначительно кивнула старейшине - нужно будет обсудить всю эту тарабарщину с Темным лесом и Каменницей, но после. Чувствовалось, что обсуждения в палатке старейшин стихнут нескоро.

После прощания, конечно же.

- Вепрь! - гордо вторила Сладкошипа племени, с сожалением глядя на внука. Ох и тяжелая это будет ноша. Вновь печальный взгляд - вокруг павших уже собирались соплеменники. Печальной была гибель Вепря, но и потеря Цветочек, такой юной, была невыносимой. Эти коты должны были продолжать будущее племени, но теперь их проводят в последний путь самые старые.

- Конечно, милая, займись чем-нибудь другим, - заверила она Синегривку, ласково, как в детстве, лизнув её уши. Внучка отошла, и старейшина проводила её долгим внимательным взглядом. Хоть сердце её обливалось кровью, она верила в свою сильную непокорную наследницу еще сильнее, чем когда-либо.

***

- Ну, взяли, - крякнув, Сладкошипа вцепилась в загривок внука. Такой маленький, а такой тяжелый... Собратья по палатке Сладкошипы траурной процессией следовали с телами других павших, направлясь к отдаленному от лагеря участку земли, укрытого в тени папоротников. Последнее пристанище Грозовых котов. Похороны - та традиция, от которой Сладкошипа бы с радостью уклонилась, но кто-то должен был провожать тех, кому смерть посмотрела в лицо, и отвертеться от такого занятия было бы ужасно неблагодарно по отношению к племени, и Сладкошипе вполне хватало мозгов это понимать.

- Спи спокойно, малыш Вепрь, - она погладила внука по холодной щеке, осторожно уложила его в вырытую кем-то яму, аккуратно расправила шерсть и принялась присыпать землей, медленно и тихо напевая последнюю колыбельную.

Вернулись поздно.

***

--> Спустя луну (таймскип)

Бурное обсуждение не стихло и за луну. Долгие бессонные ночи старейшины проводили, обсуждая павших и вспоминая их при жизни, собирая все известные истории о тех, кого больше не будет. Обсуждали и причины битвы, и их виновников. И чем дольше обсуждение шло, тем больше Сладкошипа убеждалась в том, что должна услышать все своими ушами. Грозной тенью она безмолвно преследовала Алозвезда, укорительно глядя исподтишка, выглядывая из-за камней и кустов, чтобы предводитель верно уловил её молчаливый знак. "Возьми меня на Совет, или я тебе плешь проем".

Он не подвел.

- Идем, Легколапа. Пора тряхнуть стариной, - позвала Сладкошипу Легколапу, шутливо обвив её хвостом. Вот теперь она утолит свое любопытство и донесет остальным из первых уст, и больше никто не будет довольствоваться сплетнями!

--> Остров Советов

Ласковые воркования Сладкошипы, конечно, не смогли по волшебству вернуть Синегривку к жизни, но они тепло напоминали ей, полутщетно прорываясь сквозь толщи горя и тревог, что не всё потеряно.
Безусловная любовь бабули согревала. И пусть отчасти по её вине Синегривка, вероятно, и выросла взбалмошной избалованной дамочкой, требующей вследствие перевоспитания обществом, есть за что и сердечно благодарить её - ведь именно тонущая по жизни в её любви, в такой сложный момент воительница не чувствовала себя безбрежно одинокой.

- Правильно моя девочка говорит, возьми себя в лапы! - чутко подхватившая пробудившийся на какие-то мгновения прежний нрав Синегривки, поддержала Сладкошипа. И снова кошка могла почувствовать, что она не одна, хоть пока и не могла оценить этого в полной мере.
Вопреки сомнениям и даже страху серой кошки, Сладкошипа без осуждений восприняла просьбу внучки. И с тихой благодарностью кивнув, Синегривка шагнула в сторону бывшей пещеры Можжевельника, надеясь, что сможет найти в ней всё необходимое.
<Паутина..корни.. палки.. крапива, вьюнки..> - как тогда, на поле клевера, но теперь уже словно бы равнодушно припоминала кошка в своей голове. Как вдруг увидела скорбно склонившегося над сестрой Иглистого, и всё же подошла к лежащим поблизости телам погибших. На брата она всё ещё не глядела, не отказываясь от своего страха, но усилием воли смогла подойти к синеглазому мальчишке.
И остановилась за его спиной, не зная, что может сказать ему в утешение.
Всё, что приходило в голову, казалось ей невозможным в эти секунды. Ненужным, лишним, совершенно не тем. Она не знала, заметил ли он, кажется, полностью погрузившийся в своё горе, то, как она тихонько подошла к нему и ласково ткнула носом в плечо, а затем несколько раз прошлась языком по его надорванному в битве уху, будто этот жест хоть чем-то мог ему помочь.
Это было первое, пожалуй, необдуманное действие. Которое после сменилось хоть какой-то разумной мыслью, и кошка-таки поспешила в пещеру целителя, где лишь на миг задержалась над лежащим в ней Сумраком.
Сейчас было не время. Сначала - хоть как-то обозначить своё участие Иглистому.

Так что она быстро собрала всё необходимое, чтобы подлатать хотя бы физические раны котику, если душевные была не в силах. И снова тихонечко подошла к нему, не отвлекая его от проживания боли утраты.
И догадавшаяся, что сам Иглистый вряд ли озаботится своими ранами и пожалуй, всю ночь просидит над сестрой, понемногу, не говоря ни слова стала помогать ему, не спрашивая разрешения и не зовя его с собой в целительскую, чтобы было удобнее ей - сейчас его горе для неё было значительней, чем собственное удобство. Это, пожалуй, не было похоже на Синегривку, прежде привыкшую ставить свой комфорт на первое место в любых без исключения ситуациях.

Лишь затем, отдалившись от него, она встала у целительской и как обычно, режущим слух, строгим голоском заявила соплеменникам:
- Ну, что стоим, ещё не уловили, кто тут больше всех теперь во всяких целительских штучках разбирается?! Мне понадобится пара не кривых лап! Очередь в добровольцы - сюда. Раненые - сюда, - душу опоясал страх от собственных решительных действий, и когда коты и впрямь стали стягиваться к ней, лапы Синегривки заметно задрожали. Ведь она знала так ничтожно мало, и всё, что могла, это хоть как-то облегчить боль соплеменникам.
Но и это было, должно быть, уже много в ситуации, когда Грозовое племя совсем осталось без целителей.

Когда она склонилась над искалеченным Сумраком, слёзы снова коснулись её глаз, и она возвела их к потолку палатки врачевателя, чтобы не дать влаге пролиться.
- Бедный мой тёмный воин... - тихонько прошелестела она, мягко погладив его лапой по горячему лбу.

>>> перемотка

Кошка и впрямь часто бывала в целительской, считая своим долгом перед племенем применить скудные знания, полученные от Репейника и Лепесток, по максимуму.
Часто травы неуклюже падали из её лап, и она забывала, что надо делать. Но всё равно упрямо гнула свою линию, заботясь о самых тяжело раненых соплеменниках. Выздоровление их шло как никогда долго, ведь Синегривка не знала так много о целительском ремесле.
У подстилки Сумрака кошка проводила особенно много времени, мечтая о его скором восстановлении.
И не могла сдержать своего восторга, когда тот наконец окончательно поднялся на лапы, и даже получил в ученики Солнцелапа. Но пока так и не смогла донести его до самого бывшего наставника, не подходя к нему и ожидая, что он сделает это сам и поблагодарит её за попытки вытащить его из того паршивого состояния, в котором он был минувшую луну.
Да, это было, должно быть, даже эгоистичное ожидание бесконечной благодарности или ещё каких-нибудь громких слов.

- Галка! - вместе со всеми выкрикнула новое имя подруги Синегривка. Не сказать, что её не беспокоило до сих пор их с Галочкой.. ой, с Галкой, отдаление друг от друга. Она действительно скучала по своей невзрачной подруге и по тем беззаботным временам, когда единственной проблемой в её голове были мальчики и предательство Галки, выражающееся лишь в том, что она не поддержала прилюдно её очередные громогласные истерики.
Так что перед тем, как уйти на Совет, кошка поравнялась с новоиспеченной, всё ещё до грустного страшненькой на вид воительницей, которую на Остров Советов так и не взяли, и сказала:
- Ну ничего, в следующий раз и тебя возьмут, - прозвучало, должно быть, токсично в её устах, и вполне вероятно, Галка так и осталась в неведенье, всерьёз Синегривка сказала это перед своим уходом или в очередной раз поиздевалась над ней.

----> Остров Советов

---------------------------Палатка целителя------------------------

Влетев в мягкую шерсть с кремовыми пятнышками, Синичка ойкнула, отходя на пару шажочков назад и смотря все еще взволнованными и испуганными глазами на Ярошерстку, переводя затем взгляд на палатку целителя, откуда она только что выбежала и затем обратно на Ярошерстку. Затем чуть облегченно вздохнула, принимая на себя более надменный вид, уже более нагло и недовольно смотря на воительницу:
-А ты чего не спишь, шляешься тут по лагерю? Не оказалась слишком достойной, чтобы тебя взяли на Совет? Так вот, палатка с воителями вон там, - она указала в сторону хвостом. - Можешь им попричитать о своих проблемах. - Она обошла кошку полукругом, разглядывая интересные пятнышки, попробовав одну ткнуть лапой. Однако чуда не произошло. Возможно нужно ткнуть на все, которые есть? А затем ее взгляд упал на хвост.
-Ну ладно, так и быть я разрешаю тебе посидеть немного еще тут. Пока я не закончу со своим предположением. - Она продолжила проводить пятнистый осмотр, все еще про себя помня про хвост, про который совершенно точно нужно было не забыть.

Кошечка фыркнула, недовольно отодвигаясь, когда ее отвлекли от любимого занятия. «Ага, значит все таки эти пятна ее уязвимые места! Вон как размурлыкалась!».
-Вообще-то я Синичка, а не какие-то там Крылья Иволги! - о воителе она знала, но выдача ему Вишнелапки в качестве оруженосца, как и ее посвящение она благополучно проспала. Впрочем, соседи у нее сейчас как правило были в целительской, а не в ученической. - Так что не надо меня сравнивать! А то я тебя с Синегривкой сравню! Тоже целыми днями и ночами сидит и шерсть свою вылизывает! Только непонятно для кого так прихорашиваться. Что, думаешь я не застала тебя за этими делами ранее? - Она вперила взгляд на хвосте Ярошерстки, гипнотизируя его, но хвост не хотел поддаваться и идти ей на встречу. Ну ничего, однажды она до него доберется. Кошечка взглянула в целительскую, удостоверяясь, что оттуда за ней никто не вышел. Однако, было страшно проверять, был ли кто-то там.
Кошечке напомнили про лапу и оставшиеся полдороги ученица, опомнившись, прохромала, сильнее припадая на переднюю и совершенно не болящую лапу, усаживась у воительницы.
-Лапа... ну уже намного получше. Было бы еще лучше, но мне показалось, что в целительской появилась та самая кошка.. но, может это был только сон. Может быть, ты проверишь нет ли там никаких чужих кошек, и тогда, может быть, я соглашусь поспать еще немного. Ну а если нет, то я буду не против обследовать твой хвост. - Хитро отметила кошечка, смотря на пятнистую воительницу с чувством... собственного превосходства? Эта кошка абсолютно точно не была похожа ни на Каменницу, ни даже на ее прошлого наставника, такая мягкотелая и беспечная. Наверняка она сделает все, что Синичка пожелает. Может быть даже... Но о последнем кошечка решила пока не упоминать. Увы, пока было грустно и невозможно планировать настолько далеко.

Ярошерстку что-то задело за живое и она принялась читать нотации, сперва про настоящих воителей, затем про чистую шерсть, а напоследок, про благородных воинов. Ученица сперва нагло зевнула во весь рот, а затем чуть не поперхнулась. Синегривка? Благородная воительница? Равняться на нее надо?
-Да-да, про шерсть надо ухаживать... но не полдня и не при каждом удобном случае! - возразила она контраргументом. - Равняться на Синегривку? У тебя ежи под шерстью завелись, ты от них ее вычищаешь? Еще скажи, что я должна обтираться обо всех учеников в палатке — так моя шерсть вряд ли станет чище! - она с вызовом посмотрела на Ярошерстку. - А ты, между прочим, не моя наставница, чтобы мне указывать, что делать. Вот я, будь предводительницей, увидев такую воительницу, отправила бы ее охотиться в болото. Чтобы у нее было желание вылизаться, но не было возможности, вот! - прошипела она и тут же пискнула, когда воительница прижала ее к земле, пытаясь тарабанить лапами по Ярошерстке, в том числе и той самой «нездоровой лапой» забывая про наигранную боль. Однако судя по усмешке воительницы, та, все же добилась своего и кошечка замерла, понимая, что раскрыла свой обман.
-Нечестно! Только и можешь, что Алозвезду жаловаться! А я, а я.. - затрепыхалась синеглазая, пытаясь встать и понимая, что не может ничего сделать с Ярошерсткой. - Вдруг ты сделала мне только хуже? У меня вообще-то был прописан режим в целительской! Давай, расскажи Алозвезду, как ты издеваешься над оруженосцами и валяешь их в пыли, за то, что они делают тебе замечания из-за твоей блестящей шерсти! - тяжелое тело сползло с кошечки и та, все еще фырча, огрызаясь и шипя, приподнялась, отползая назад от воительницы. - Единственная благородная воительница, которая здесь была, той уже нет.. - неосторожно выразилась она, однако не уточняя, о ком идет речь, быстро спохватившись. - При ней бы, такого беспорядка бы не было. Вот откушу тебе хвост, будешь знать.. - она злобно посмотрела на Ярошерстку, уже постепенно остывая, но все еще готовая ждать от нее очередной подлянки.