Воздух, до этого душно-стоячий, словно бы приходит в движение, и на зов Ледника откликаются — выныривает будто из неоткуда (что несложно, учитывая туман, укутавший окрестности одеялом) средних размеров черно-белая кошка, смутно знакомым запахом щекоча ему ноздри. Юноша чуть напрягается, больше инстинктивно, чем по какой-то другой причине; пришедшая не выглядит угрожающе, по причине того, наверное, что является плодом его воображения, и хвост приветственно держит трубой, однако голос ее странно заискивающий, когда она приближается ближе:
— Кто тут есть, — и начинает нарезать вокруг него круги, как вокруг добычи, что, наверное, должно бы напрячь Ледника чуть больше, но он лишь неловко переставляет передние лапы.
— Ну тогда... Приветик, наверное?
Представляться именем кошка отнюдь не спешит, и, будь это реальность, а не сон, оруженосец давно бы взял на себя инициативу в знакомстве, но давящая атмосфера этого места чуть сбивает с него привычное дружелюбие, и Ледник не торопится накидываться с вопросами. Лишь следит за движением незнакомки, попутно с этим пытаясь понять, где он мог раньше слышать исходящий от нее запах.
Ту, впрочем, не нужно искусственно выводить в разговор. Она роняет спустя мгновение:
— Как спится с осознанием того, что ответственная за смерть матери и пропажу сестры воительница была повышена до статуса глашатая? — и садится напротив юноши, упираясь в него взглядом в ответ. Глаза у нее блеклые и осенние, — Ты же в курсе?
Первым делом Ледник моргает. Отвлекается от рассматривания явившейся кошки и глубокомысленно изрекает:
— Каво.
А потом воспоминания о реальности затопляют его в одночасье; как вода, выгнавшая его племя из родного оврага, так и осознание произошедшего выгоняет воздух у него из груди. Ледник переживает все будто бы заново — видит болезненно четко, как кривится в беспомощном выражении морда примчавшейся Каменницы (эмоция, выглядевшая неестественно для ее резких черт и холодных глаз), слышит, как в первый раз, слова, пробившие ему грудь насквозь (как гнилая коряга): Серая Комета погибла, Серая комета погибла. Рана, о которой он забыл лишь на время сна, вскрывается с кровью и мясом, и юноша вновь забывает, как дышать, и какой в этом смысл — какой вообще смысл остался для него на земле, кроме отца, которого он даже не видел, с тех пор, как ушел с поляны, лишь бы не смотреть и не присутствовать на отпевании души предводительницы, чье тело они никогда уже не смогут достойно похоронить — потому что ее могилой стала холодная расселина скал, бесконечностью стремящаяся вниз, к самым недрам земли.
Ледник делает задушенный вдох, и глаза его, прежде опустившиеся, взметываются вверх на единственную свидетельницу его отчаяния.
— Откуда ты... — Ледник смотрит на кошку с прищуром. Делает пару шагов назад, не глядя под лапы, ощетинивает шерсть на загривке, — Что ты несешь— нет, стой, не отвечай! Сначала скажи, кто такая, и как ты попала в мой сон!?
Наверное, нет большого смысла так кидаться на незнакомку, ведь это и правда всего лишь сон. С пробуждением он, вероятно, даже не вспомнит имя этой кошки, соизволь она сейчас его назвать — и все же, ее слова, сказанные словно бы невзначай, выпотрошили все, что осталось в нем после известия о гибели матери, и Ледник не хочет это так оставлять.
К тому же, упоминания глашатая странно зудит у него в затылке, но он пока не может понять, почему. Что она вообще имела под этим в виду?