— Укус-с в ш-шею с-сзади. Удар когтями в глаза. Это - приёмы, недос-стойные воителя. — поведал Шептун. Птенец наклонил голову, стараясь представить и обдумать, почему они — запретные для племенных котов. Взор черного стал отстраненным, он чуть хмурился, словно над чем-то усердно раздумывая. Как незаметно убрать сок ягоды, например... А воображение его действительно рисовало соки ягод, текущие из раненых котов. Замах быстроты молнии, когти, со звуком рвущейся кожи рассекающие глаза вражеского воина, истошный крик... Интересно, черный котенок ведь знал, как это выглядит — удар когтями в глаза. Он пробовал на мертвых мышах. А враг... Что не так? Он повержен. Не может драться, ослеплен. Птенец победил, смотрит, как котенок перед ним корчиться, сжимаясь в попытке закрыть кровь. То есть, ягодный сок. Разве что-то не так? Разве в этом есть что-то плохое? Если бы он укусил кого-то, прыгнув сзади, в шею, переламывая костяшки, чувствуя привкус железа, и тот, враг, упал бы без сил, Птенец бы тоже победил, хоть страшно. Битва нужна, чтобы выиграть в ней. Те приемы... Они не запретные! Чего в них плохого? Что неправильно? Слишком кроваво? Очень просто?
— Ясно.
«Всё в порядке.» — он повторил это уже дважды, значит, ему так часто надо было успокоиться, заглушить сомнения. Что-то не так, котенку вскружило голову. Ах, какая тренировка! — «Эти приемы — не запретные, они просто им не понравились. Поэтому они — мои соплеменники, — сказали, что эти приемы — недостойны воителя. Я просто буду слушаться их через наставника, когда они и он рядом»
Птенец напряженно улыбнулся, потом смахнул с себя тяжесть размышлений и продолжил внимать наставнику, пристально смотря на него янтарным взором. И опять — все в порядке!
«Мне только надо смотреть в эти зеленые глаза. Они проницательны настолько, что режут» — Птенец проглотил маленький комок, подкативший к горлу, и попытался вновь снять с души напряжение. — «Легко закроюсь, как всегда. Самая честная ложь» — тут улыбка сошла на нет, котенок прикрыл глаза тяжелыми веками. А все из-за чего? Холода, и тучи нагоняют мрак, и ветрено! Не правда ли это похоже на правду?
— <...> С-следующ-щий приём вес-сьма похож-ж на зацеп. — крапчатый воитель, излучавший заразительную бодрость, уже перешел к новому заданию. Птенец слушал, изредка отводя взгляд, чтобы посмотреть на кошек или облака. Однако, внешняя невнимательность мало чего значит, ведь он лишь задумался. Лишь! Так что — не в счет, оруженосец до сих пор слушает настав...
«Какой милый сугробик»
Словно сквозь туман до него дошли слова крапчатого:
— <...> раз, когда приземлиш-шьс-ся, перенес-си вес-сь с-свой вес-с на передние лапы.<...>
Котенок оторопело сморгнул, резко вернувшись с небес на землю. Перенести весь свой вес на лапы? Эти маленькие, черные, он напряжет, надавит большому и донельзя мускулистому Шептуну на плечи, и так вдавит его в снег, согнув как тростинку? Черныш прекрасно чувствовал силу исполинского (для него) тела Шептуна, даже шея, которую он обвил тогда лапами, казалась слишком упругой и жилистой, чтобы взять и сдавить её, цапнуть, выпустив кровь. Птенец сразу не поверил, что у него выйдет. Только если крапчатый решит играть в поддавки.
«Иначе никак»
— И-и-и плюс-с у тебя будет хорош-шая возмож-жность прочес-сать спину противника когтями... Только не пробуй это с-сейчас-с, ес-стественно.
Ученик нарочито-разочарованно вздохнул с показной обидой.
«Ну-у! Это совсем нечестно!»
И вновь он забегает за спину на последнем слоге, торопится, чуть ли не поскальзываясь на морозном снегу, искренне думая, что наставник может развернуться и свалить на лету — жизненности ради. Ученик быстро подался назад, и так же порывисто — вперед, удачно приземлившись у лопаток кота. Птенец резко надавил лапками на плечи, стараясь склонить вниз. Какой он сильный! Котенку захотелось горестно усмехнуться. Не выйдет же...