«Чёрным?!» - чуть было ошарашенно не переспросила Метелинка, но тут же глубоко задумалась, вспоминая, каким она сама увидела Стрелолиста. «Он вроде серый, с такими полосками... И у него длинная жёсткая шерсть. А ещё белый есть цвет, определённо белый!» - у малышки прямо перед глазами стоял огромный бок Теневого воителя, который она совсем недавно пыталась изукрасить боевыми царапинами. Хм, оказывается, она совсем не разглядывала этого кота - заметила лишь его взгляд (а какого цвета они были?..) да какую-то дикую и несуразную смесь длинных волосков и светлого подшёрстка.
Решив, что такие эксперименты необходимо ставить при непосредственном взаимодействии в носителем цвета, Метелинка хотела было проверить свою открытую теорию да хотя бы на Позёмке - чего уж говорить, разноцветная сестра была просто идеальным подопытным кроликом, тут цветовая гамма разгулялась как могла, даже цвет глаз у них уже различался, но не тут-то было.
Сзади раздался ещё один голос, а затем сестра исчезла из-под бока. Метелинка резко повернула голову, отрывая взгляд от изучения отцовских прищуренных глаз, и уставилась на Враногривку, которая в это время пыталась съесть Позёмку.
- Да ну нет, - жалобно мяукнула Метелинка и тут же отвернулась, вглядываясь в морды отца и матери, так удачно скрытые тенью недосягаемости. - Мам, пап! - возмущённо-требовательно мяукнула светлая. - Я вас люблю, я не хочу быть жирной и сочненькой! - она ненамеренно округлила глаза, поочерёдно глядя на родителей и молодых воительниц, и обиженно запыхтела носом. К ним присоединилась ещё Тростинка, и Метелинке стало не по себе ещё больше: глядя на трёхцветную, малышка видела лишь Пчёлку и Змеезвёзда, слышала лишь церемонию и сдавленные слёзы.
Но сейчас Тростинка была более оживлённой, чем тогда, и голос был не таким страшным. Наоборот, она тоже включилась в «игру» и даже похвалила их - всех троих - назвав «славными воителями»! Подумать только!
Но эта фраза подала Метелинке одну здравую мысль. Что может быть ещё лучше славного воителя? Правильно! Воитель на загривке другого воителя!
Светлая повернулась и шустро вскарабкалась по знакомой чёрной шерсти отца ему на холку, пребывая в полнейшем вдохновении и восторге от собственной идеи. Теперь она была выше их всех, хитро и весело поглядывая на них между чёрных отцовских ушей.
- А вот теперь посмотрим, как вы меня съедите!
Тёрн, конечно, в обиду не даст, он-то точно шутил - в отличие от остальных. Но с другой стороны, если подумать логически, то воители не должны питаться котятами - иначе зачем тогда куча с дичью? И откуда тогда берутся большие взрослые коты, если не из котят? Не зря им уже говорили столько раз «вот когда я была в вашем возрасте...», и только сейчас у светленькой в голове начиналось что-то состыковываться!
Они - малыши - нравились всем - всё больше убеждалась в этом Метелинка. Даже злюки не оставались в стороне и возились с ними, как Стрелолист недавно, так что и сейчас взрослые с ними возятся, не имея плохих намерений. Но малышка всё равно осталось сидеть на загривке отца, разглядывая, как Позёмка лижет щеки Враногривки, и даже когда молодая воительница выпустила её сестру из своих лап, Метелинка продолжала наблюдать из своего «гнезда» за остальными.
Позёмка будто бы приклеилась к черепаховой Тростинке, которая снова стала какой-то замкнуто неуклюжей и от того ещё больше пугающей светлую кошечку. Вокруг потерявшей сестру кошки точно висело непроницаемое облако, отторгавшее мир вокруг, и Метелинка с долей страха наблюдала за имеющей безрассудную глупость и смелость сестрой, пока Тростинка с Враногривкой работали.
Вот за последней следить Метелинке было более комфортно. Уверившись в том, что кошки заняты делом и не имеют злонамерений против котят, светлая наконец-то сползла с отца и пристроилась рядом с Враногривкой, внимательно наблюдая за всеми её движениями и практически не двигаясь с места. Тростинка оказалась вне поля зрения, что вполне устраивало и успокаивало Метелинку, а чёткие и уверенные движения и слова Враногривки вызывали неподдельный интерес. Когда светлая поняла принцип работы, она даже осмелилась разодрать один комочек мха и положить его перед воительницей, после чего игриво отпрыгнула назад.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Враногривка, закончив работу, вдруг тоже припала к земле, повторяя игривую позу котёнка, и Метелинка сощуренными довольными глазами оглядела кошку. А взрослые, оказываются, совсем как котята умеют веселиться! И было бы совсем хорошо, останься воительницы с ними здесь подольше. Общества родителей, конечно, хватало, но Метелинке всё больше начиналось нравиться общаться и с остальными соплеменниками.
Когда перед глазами оказался комочек мха, она отвлеклась от своих мыслей и закачала бёдрами, задорно подняв вверх хвостик и распушив его. Не выпуская из поле зрения зелёногривого врага, она выжидала, выжидала.. а потом кинулась вперёд, накрыла его лапами с выпущенными коготками и довольно утробно мурлыкнула. Подняла голову и заметила, что гостьи уже ушли, а на поляне слышался очередной шум.

Позёмка радостно прыгала у входа в палатку до тех пор, пока Тёрн не сдался (несомненно потому, что она показывала чудеса обаяния).
- Ну что, молодёжь? Идём на великие дела?
- На какие-такие великие? - с восторгом заглядывая в глаза отцу, кошечка продолжала прыгать, но уже вокруг него. Пока не напоролась на оставленный посреди детской моховой шарик и не шлёпнулась на иголки, отбив себе подбородок. Впрочем, такая мелочь не могла надолго остановить Позёмку. Пару раз шмыгнув носом, в общем-то, просто для вида, она самостоятельно вскочила на лапы. Ещё бы, как можно поступить по-другому, когда снаружи ждут дела, и не какие-то там дела, а Великие!
С напряжённым вниманием наблюдая за тем, как Тёрн подготавливается к выходу в свет,кошечка пошагово повторяла за ним, изо всех сил распушая мягкую детскую шерстку. Если это с переменным успехом получилось, то вот ходить с подвёрнутыми вовнутрь лапами было совсем неудобно. Отрепетировав пару кругов по яслям, но всё равно продолжая спотыкаться на каждом шагу попеременно то на правую, то на левую лапу, Позёмка решила, что на первый раз сойдёт и так. В конце конов, в прошлый раз, когда они с Метелинкой и Кусачкой совершали вылазку за дичью, они вообще не подготовились как следует, но никто ничего не сказал. "Это потому, что тогда мы были ещё маленькими," - услужливо подсказала голова.
Наконец, нахмурив брови, надув щёки и ко всему прочему высунув от усердия язык, Позёмка сочла себя готовой к официальному выходу в свет. Пристроившись вслед за Тёрном, она кое-как на негнущихся лапах преодолела порог палатки и заковыляла на Главную поляну, переваливаясь с боку на бок и периодически падая вовсе, но всякий раз мужественно продолжая попытки выглядеть в точности как отец.

→ Главная поляна

Кусачка оставался незамеченным до самого конца, прям совсем до упору. Засев в кустарниках, котенок сжался и наблюдал за происходящим искрящимися азарта глазами, его хвостик то и дело слабо подрагивал, выражая крайнюю сосредоточенность на данной задаче, а именно: напугать черношкурого старшего, произвести на него впечатление. И папа проявил большую невнимательность, даже не оглянувшись в поисках сына. Все шло как нельзя гладко. Кусачка, мягко переставляя лапы, но при этом слегка раскачиваясь из стороны в сторону из-за неустойчивой походки, был готов атаковать. Был готов до определенного момента.
- Видел вас троих на поляне. Уже освоились? Как вам Стрелолист?
Вопрос заставил его напрочь забыть о желаемом. Как? Он видел? Малыш нелепо осел на круп, а потом, резко подорвавшись, быстро подсеменил, воодушевленный, ближе, устраиваясь напротив отца именно так, как сидел тот, с единственной разницей лишь в том, что в его лапах не ползали мелкие козявки.
- Знаешь что! - выпалил голубоглазый, задирая головешку так, чтобы видеть глаза родителя. - Он странный. Сначала хотел проглотить Позёмку, потом сдался и даже дал мне пару наставлений....ой,- тут-то и вернулась мысля в мозги малыша. Кусачка вздрогнул и насупился, понимая, что упустил шанс продемонстрировать услышанное Тёрну. - Я покажу тебе этот приемчик потом. Он пока недоработанный. Хе-хе.
Тут и трехцветная со своим вопросом подоспела. Вкусные котята? Действительно? Голубые глазки вновь переместились на отца в ожидании ответа.
Но ответил совсем не Тёрн. Раздалась еще пара мягких голосов. Кошки. Двинувшись в сторону, любопытно вытягивая шею, Кусачка увидел Тростинку и Враногривку, которая наглейшим образом захватила в плен его сестру, начиная ее тискать. Второй раз она попадается за день...
Детский взгляд с надеждой метнулся к папке. Он ведь не даст ее слопать, правда?
- А, это та самая шайка опасных воителей, которые едва не захватили нашего Стрелолиста!
Котенок, сначала смущенно улыбнувшись, воинственно изогнул кверху тонкий хвостик и с гордостью в голосе отозвался, встречаясь с Тростинкой взглядами.
- Точно-точно! Именно мы. А "едва не захватили", потому что он попросил пощады, а мы...мы были сыты. А так бы съели его целиком, прямо с хвостом.
Вот и Враногривка подорвалась, начиная укреплять палатку. Кусачка наблюдал за ее работой очень внимательно, поражаясь, как они так могут: знать, что и куда положить, где закрепить, работая быстро и четко, как один механизм.
-......Будет нехорошо, если Зимушка и котята простудятся от сурового северного ветра.
- Воины Племени Теней не боятся никакого ветра, - упрямо бросил малыш, возвращаясь к отцу, на холке которого восседала Метелинка. - А мы - будущие воители этого племени!И, глянув на Терна, недовольно дернул хвостиком. Значит, папан со Стрелолистом заодно?
- И есть нас нельзя.

***
Две кошки еще немного повозились у них в кустарниках, прежде чем уйти. Темненький котик, считая своей прямой обязанностью лично осмотреть результаты их трудов, остался более чем доволен. Но за стенами палатки снова было неспокойно. Ведомый любопытством, голубоглазый было хотел спросить о новой вылазке на поляну, как Тёрн озвучил его мысли, вызвав гулкое удовлетворенное урчание в горле сына.
Что с мордой, будущий вояка? Это он серьезного сделал. Ушки смотрят строго вперед, глаза цвета чистого неба слегка прищурены.
Отец говорил истину. Начинать учиться быть воителями можно уже прямо сейчас.
Это Кусачка понимает более чем прекрасно.
- И там вы должны себя вести, как взрослые, а не как котята.
- Мы не котята.
Что вырастет из такого мальца, уже считающим себя взрослым, можно только гадать. Но точно никто не знает.
Время покажет.
А пока он переступил лапками порог детской и двинулся на уровне задних лап Тёрна, держа голову, как старший. Со стороны выглядело довольно забавно. Оно и понятно. Тельце мало.

⇒ Главная поляна.

<<<<<< Главная поляна

Метелинка всё ещё была довольно маленькая для перетаскивания крупной добычи. И не то чтобы лягушка была крупная, проблема состояла в том, что лягушек удобней было таскать за тонкие лапки, которые не скользили между клыками, а таким образом болотное чудище моментально становилось раза в два больше светлой кошечки за счёт своих длиннющих лап. Метелинка начинала подозревать, что именно так и выглядят «длинноногие воины Ветра».
- Мааф, смофи, - прошамкал светлый хвостик, первый появившийся в яслях. В этот раз ежевичные ветви более удачно справились со своей ролью, отделяя её от возбуждения - на этот раз счастливого - главной поляны, где Алтей лечил вернувшихся с войны. В полумраке детской, сгустившемся ещё больше от сумерек за её пределами, Метелинка казалась маленькой звёздочкой, а Зимушка была большой луной, к которой она пробиралась сквозь тёмное небо.
- Это тебе, - она довольно наконец-то выронила лягушку прямо перед Зимушкой и с урчанием потерлась о светлую материнскую шерсть. Её макушку тут же прожёг горячий язык, а затем уши защекотали усы.
- Где ты так извалялась?
«Ой!»
Она совсем забыла, что ещё совсем недавно применила камуфляж, чтобы змеёй прокрасться к Тимьянчику, а потом и вовсе не прибрала свою шерсть. Но не стоило переживать: Зимушка вместо ужина занялась лично ей, жёстко, с усилием вылизывая её шерсть. Метелинка немного протестующе помяукала, а затем, разогретая постоянными движениями и согретая теплом материнского дыхания, разомлела и начал еле слышно урчать, прикрыв глаза от блаженство и балансируя на грани сна и яви.
«Отпрысками Речной королевы и бродяги... На меня смотрел... Что он имел в виду? Может, это он про Тимьянчика сказал? Поэтому его родители его не любят? Это же получается, что он родился вне Воинского закона, только подумать, отец - бродяга, а мать - Речная кошка. Бедный Тимьянчик! Теперь я понимаю, почему ему так не повезло с семьёй. Нет, я теперь всегда-всегда буду рядом с ним! Воинский Закон нарушать плохо, конечно, плохо, но Тимьянчик хороший. Он скромный и боязливый. Наверное, ему уже не раз говорили, что его не должно здесь быть...»
- Позёмка с Кусачкой на поляне пока, - зевнув, сообщила Метелинка, чувствуя, что мама заканчивает её вылизывать. - А папа придёт сегодня к нам на ночь? - она сонными глазами уставилась на вход в детскую, ожидая колыхания ветвей и зелёного отцовского взора.

Голова Метелинки качалась на шейке взад-вперёд - она натурально клевала носом, но не позволяла себе уснуть, ожидая, когда придёт Тёрн. И как только ежевичные ветви зашелестели и нос заполнился мышиным запахом - папа тоже нёс с собой ужин - светлая тут же широко раскрыла синие глазки и внимательно следила за тем, как отец приближается. Она затаила дыхание, хотя побыть очень сильным и крутым воителем, применившим камуфляж в темноте, - вот только она совсем забыла, что мама только что смыла его остатки, а белёсая шерсть в темноте всё равно что маяк для рулевого.
Оказавшийся рядом Тёрн лёг с ними рядом и раньше, чем Метелинка успела показать, чему сегодня научилась, подтянул её к себе, окружая лапами, чёрной шерстью, отцовским запахом и теплом. И непременной лаской - горячий язык прошёлся по спине, снова взлохматив всю шёрстку.
Малышка счастливо заурчала и тут же перевернулась с живота на спину и игриво потянулась к отцовскому носу, щекоча его вытянувшимися вперёд усами. Великие Звёздные предки, словами не передать, как она любила свою семью! Урчание итак грозило разорвать её напополам, но любовь, распирающая маленькую грудку похлеще страсти, что бушует во взрослых сердцах, любовь её топила, удушала и кромсала на мельчайшие метельчатые лоскутки.
- Всё хорошо, пап, - Метелинка любовно потянулась к нему ещё ближе, пока язычком не дотянулась до носа, и тоже оставила ему горячий детский поцелуй. - Я сегодня поняла, что не так с Тимьянчиком, - чуть понизив голос, доверительно сообщила она ему. Ей было стыдно обсуждать это вслух, но совсем немножко; больше ей хотелось понять, права она в своих рассуждениях или нет и чем она может помочь в таком случае незаконнорожденному черно-белому другу. - У него папа бродяга, а мама - Речная королева, - ещё снизив на пол-тона голос, сказала Мет и огромными синими глазами уставилась на отца.

Метелинка всё больше согревалась в отцовских объятиях, утопая в семейном уюте, но тут же почуяла неладное, когда своим вопросом растревожила отца с матерью. Тёрн, вылизывающий её шерстку, так и замер, а затем перевёл взгляд на Зимушку, и светлая малышка тут же извернула шейку, смотря на свою старшую копию. В голубых глазах было явное изумление - эти чувства были легки и понятны, Метелинка научилась их читать, - но вот другая муть в синем взоре взрослой кошки оставалась загадкой для пока всё ещё недостаточной взрослой кошечки.
Но чувство тревоги и даже какого-то гнева, окутавшего моментально островок семейного счастья, оказалось заразно, и её сердечко тоже затрепетало от такого обилия страстей.
- Я здесь ни при чём, - «а при чём здесь должна быть мама? Она же только наша - моя, позёмкина и кусачкина, - и папина тоже, она не может быть мамой Тимьянчика. Я же их знаю, хотя бы по тем очень редким моментам, когда они оказываются вместе с ним».
Метелинка снова посмотрела на Тёрна, чья морда мгновенно посуровела. Пожалуй, таким она его ещё ни разу в своей жизни не видела, и это напрягло её ещё больше. Сжавшись всем тельцем, она отрицательно замотала головой из стороны в сторону, отказываясь отвечать.
«Что, если я скажу и от этого Тимьянчику станет хуже? Может, такие вопросы правда вообще никогда-никогда не принято обсуждать?» - и ей стало ещё больше стыдно за то, что она подняла эту тему - на этот раз больше от того, что она не до конца знает Воинский Закон и потому могла оплошать.
- Можно я скажу маме на ушко? - обречённо выдохнула Метелинка, понимая, что отвертеться от ответа не получится, стоит только взглянуть на родителей. Она осторожно выбралась из отцовских лап и, виновато поджав хвостик, подошла к наклонившейся Зимушке и снова замялась, переступая с лапки на лапку. Всё-таки что-то не то. А вдруг кому-нибудь влетит за то, что она сейчас скажет?
- На... Настурция с Ко-огтем говорили после битвы, - заикаясь, запинаясь, еле слышно выдала светлая, чувствуя, как хребет ломается под грузом вины за сказанное.

Отредактировано Метелинка (2017-04-27 18:29:52)

Конечно, стоило ожидать, что мама тут же повторит имена, названные Зимушкой, специально для отца, но Метелинка всё равно с осуждением выдохнула «Мама!..» и, прижав уши к затылку, отвела взгляд в сторону, стараясь не смотреть на рассвирипевшего отца и обеспокоенную мать.
Но с ней не стали церемониться. Черногривый воитель, более чем оправдывающий это величественное звание в своём гневе, резко придвинул её к себе и поднявшая на отца глаза Метелинка уже не могла никуда деться от чертовски разгоревшихся изумрудных глаз. Казалось, в них была заготовлена специальная жаровня - вот только для кого? Для неё или Когтя?
- Дорогая моя, запомни хорошенько. Эти дивные сплетни ни коем разом не касаются Тимьянчика, - отец начал говорить и разом оборвал все возможные сомнения, что поселились в голове крохи. Сейчас она в состоянии лёгкого ужаса (больше от вида отца, чем от его слов) наблюдала за ним и медленно воспринимала информацию - медленнее, чем говорил Тёрн. «Если Тимьянчик и его родители здесь не при чём, то кто тогда? Неужели родители Ночки?» - в панике соображала Метелинка.
Но они имеют отношение ко мне и твоей матери, а следовательно, и к тебе. Это я - бродяга из городских трущоб, а твоя мать - бывшая речная воительница, - отец говорил резко и чётко, нарезая своими словами воздух. Светлая кроха округлила глаза и, умудрившись вырваться из гипнотического взора Тёрна, уставилась на мать, которая обеспокоенно поднялась с подстилки и приблизилась к ним. Родители не давали ей и слова вставить, подтверждая это красноречивыми жестами, и от того ситуация, итак раскалённая донельзя, была хуже адового котла. Мет варилась в нём, внезапно брошенная в него как редкий и ценный ингредиент, и сердечко, отчаянно стучащее в груди, плавилось под напором бессмысленной и беспощадной правды, которая звучала хуже ежевичных плетей, хлеставших её по морде.
Узнаю, что стыдишься этого - начну стыдиться тебя, - рявкнул последний раз Тёрн и переключился на мать, оставив ошарашенную Метелинку переваривать всё, что ей только что рассказали. Но заметив, что отец уже уходит, вытаптывая каждый шаг попранной гордостью, светлая бросилась за ним вслед, нагнав у самого выхода, и потерлась бочком о его задние лапы. Чёрный кончик хвоста мазнул по мордашке - и это словно подстегнуло светленькую выдохнуть вслед отцу:
- Я же люблю тебя, пап...
Как он мог вообще решить, что она будет их стыдиться? Она без ума от своих родителей!
- Иди ко мне, родная, - Зимушка внезапно оказалась рядом, обволакивая дочь своим теплом и утягивая на их общую подстилку. - Знала бы ты, как я не хотела, чтобы ты узнала это от других, а не от нас с папой.
Метелинка подняла голову и уставилась на мать, ища своё отражение в небесных глазах. Мама была мягче, черты её лица были не искажены яростью и гневом, хотя папа только что на это ругался... Казалось, что они оба только что разрушили мир крохи так, как не сделал бы это ветер с карточным домиком - и то верно, ибо карточный домик - скрупулёзный труд одного над многим, а у них был прочный дом, замешанный на любви и доверии.
- Мама... Я вас не стыжусь, честное слово, я люблю вас! И тебя, и папу, и Позёмку, и Кусачку! Почему папа решил, что это что-то постыдное? - она стыдилась не своего происхождения - пока нет? - а реакции отца, который по ней сделал соответствующие выводы. Что, если он теперь никогда не простит свою дочь за это?
Метелинка уткнулась мордой в тёплый материнский мех на шее и еле слышно продолжила повторять свои последние слова как мантру, оберегающую её от разрушительной силы, ураганом пронесшейся по яслям. Весь мир, казалось, сейчас свернулся вокруг небольшого набора эмоций, в чьём закрытом геометрическом пространстве оказалась замкнута копия Зимушки.
А осознание?.. О нет, осознание происходящего ещё не пришло, лишь страх, и боль, и стыд. Совесть, выросшая гораздо больше Мет, уже задушила её, напоминая, что именно из-за неё возник такой разлад. именно из-за неё нерушимые святые истины детства оказались под угрозой - а ещё больше ей было страшно за Когтя с Настурцией. В том воинственном состоянии, в котором был Тёрн последний раз, она была убеждена, что он с лёгкостью перекусит глотку обоим воителям.
Эта была последняя внятная мысль дня. Зимушка убаюкивала её словами, потом присоединились Позёмка и Кусачка, чей день явно закончился лучше её, ведь в воспоминаниях не было изумрудом горящего взгляда отца, разочарованного в собственной дочери, а потом...

* * *
Следующим утром Метелинка первым делом ушла из ясель и выжидала отца, чтобы поцеловать его, обнять и всё-всё-всё объяснить. Она отводила взгляд от Настурции, то и дело оказывающейся перед ней, слава предкам, Коготь лежал в палатке целителей. Всё вроде было спокойно, только на душе крохи скреблись лягушки своими противными болотными лапами. Или кто там скребется на душе кошки?
Она забилась в самый потайной угол, который могла найти, полностью отрешившись от мира. Ей не хотелось слышать и видеть других котов, которые могли стать новой причиной вспышки отца, но это вынужденное одиночество не принесло облегчения - наоборот, её голову разъедали вопросы и сомнения. Получается, она дочь кота и кошки, которые никогда по крови не принадлежали этому племени? Она не Теневая воительница? Где тогда ей теперь жить, следуя Воинскому Закону и защищая родное племя? Если кто-то здесь был им не рад (и Метелинка наконец-то начинала понимать причину косых взглядов и ядом исходящих слов о них), то имела ли она право здесь оставаться и мозолить им глаза? Может, стоит пойти в бродяги? Речное племя? Где теперь её место?
Нет-нет-нет, это ни в коем случае не вина родителей. Это вина... причём здесь вообще слово вина? Никто не виноват, все говорят, что котята - благо. Они должны радоваться. Воинский Закон нарушен? Может быть. Но их рождение нельзя отменить, а вот выгнать их... можно и выгнать.
Под вечер Змеезвёзд собрал воителей и отправился с ними на Совет. Коготь и Настурция были целы, отец уходил с ними, но со спины Метелинка не видела, что происходит. Она побоялась метнуться под лапы взрослым, но махнула на прощание отцу хвостом, решив, что на следующий день обязательно с ним поговорит и всё объяснит. Негоже Тёрну сомневаться в ней!
Удовлетворённая собственным планом, Метелинка вернулась в детскую, осознавая, как бездумно был потрачен день. Ей хотелось сейчас лишь одного - уткнуться в шерсть брата с сестрой и поиграть - наконец-то поиграть, весело и беззаботно, пока мама ужинает на поляне.

Отредактировано Метелинка (2017-05-01 22:19:29)

Метелинка вздрогнула, когда покой палатки был нарушен шумом ввалившейся внутрь Позёмки. Она повела ушами и вытянулась вперёд, становясь более заметной, но не окликая сестру, пока та сама её не заметила.
- Одна, - эхом откликнулась светлая, но тут же отругала себя за слишком безэмоциональный голос. Сейчас она не могла позволить себе ещё и сестру загрузить этими проблемами, нет уж - сначала Метелинка сама поймёт, что к чему, сделает выводы, и лишь после этого всё изложит Позёмке так, как нужно. Не хватало ещё, чтобы трёхцветной тоже досталось от родительских хлёстких слов.
- Мама вышла поужинать, а папу взяли на Совет, - более живым голосом сообщила кроха, поправляя положение. - Ты не заметила их на поляне? - впрочем, это был больше риторический вопрос, который тут же затонул под массой пулемётных вопросов от Позёмки.
- Приём-без-когтей? - тут Метелинка оживилась совершенно взаправду, даже голубые глаза вспыхнули от удовольствия. - А у меня есть приём камуфляж! - гордо выдала она, вдруг вспомнив, что после всех этих событий она так и не извинилась перед Позёмкой за то, что не позвала её тренироваться с Молнией и Тимьянчиком с Пламенным Лисом. Значит, настало время исправлять ошибки - так, как она и хотела сделать изначально. На остальные вопросы Метелинка тактично умолчала ответ.
Зато довольно заурчала, слушая, как сестра и так, и сяк нахваливает свои боевые качества. «Ну ничего, - прищурившись, решила Метелинка, - Враногривка или Молния тоже мне покажут секретные приёмы! А потом мы все вместе их выучим и будем самой непобедимой командой.»
Она тесней прижалась боком к подсевшей Позёмке, успокаиваясь и возвращаясь в привычную колею. То, что было вчера, осталось во вчера, с ним останется разобраться только завтра - и всё. Какой бы ни была правда, с ней всем придётся смириться. Но пока Метелинка слишком маленькая, чтобы доказать всему племени Теней свой постулат. А раз она маленькая, то и имеет она право на счастливое детство.
- Сойдёт, - кратко охарактеризовала день светлая и вдруг поднялась на четыре лапки и напала на Позёмку, заваливая её в мох гнёздышек. Урча, она легко прихватила её ухо зубками, а затем отпустила, зарываясь носом в шерсть на шее сестры.
- Я так тебя люблю, - приглушенно прозвучал её голос из-за ворсистой преграды. Пришлось поднять морду и поглядеть на сестру. - Пришла пора извиниться перед тобой. И у меня есть план, - она встала с сестры и вышла на середину ясель. План у неё и правда зрел с того момента, как Змеезвёзд собрал кличем соплеменников и отправился с ними на священный остров, в ночь перемирия.
- Метель Звёзд приветствует вас на нашем Совете, - довольно мяукнула Метелинка и села на пятую точку, взглядом приглашая сестру к себе.

Отредактировано Метелинка (2017-05-01 22:18:07)

Она - белка? Метелинка на всякий случай бегло осмотрела свою грудку на наличие серой шерсти, ведь все белки, которых она видела, представали перед ней пока в зимней шкурке, а их летние огненно-рыжие наряды она ещё не видела. Но нет, грудь у неё была всё такая же светлая, как и раньше, только тепло горела от объятий Позёмки, больше слов говоривших о взаимной любви сестёр.
«Ещё бы Кусачку обнять теперь,» - мурлыкнула в мыслях Метелинка, практически успокоенная после вчерашнего инцидента. Брат пусть и кажется недосягаемым и чурающимся телячьих нежностей, в глубине души вся троица прекрасно знала, что они невыразимо любят друг друга и иногда можно позволить себе вылить эту любовь наружу, показать всем, как они счастливы быть втроём.
«Эх, как же жаль, что мы все не сможем быть предводителями одновременно... А даже если предводителем и глашатаем, то куда деваться третьему? Целителем, что ли?» - на этой мысли Метелинка зябко повела плечиками - она плохо себе представляла работу целителей, потому что нечастно бывала в палатке Алтея и Листвы, но была уверена в одном - она, её сестра и брат готовились стать воинами и только воинами племени Теней.
«Теней... - снова гулко отдалось в сердце, сжавшимся от названия родного с детства дома, - а если нам так и не придётся стать воителями Теней? А Речными котами,» - тут её снова передёрнуло, ощутимо и заметно, и пришлось скукожиться, показывая видом, что какой-то внезапный порыв ветра (ага, посреди ясель) вызвал непроизвольный озноб.
Впрочем, её мысли текли быстрей речного течения, не успела она их и продумать-то толком, как сестра оказалась прямо напротив, и её желтоватые глаза, когда-то как две капли воды похожие на глаза самой Мет и Кусачки, теперь глядели прямо в душу маленькими задорными солнышками.
- Приятно видеть тебя в хорошем состоянии, Звёздная Позёмка, - проурчала кроха и важно распушилась, считая, что все предводители должны выглядеть как можно более красивыми и гордыми на Совете. - Наши воители прекрасно живут, куча полна добычи, - казалось, слова приходят откуда-то извне, как будто сама память предков нашёптывает ей многовековые традиции котов-воителей. Вот только Метелинка точно была уверена в том, что говорит обычными фразами, положенными по кошачьем племенному этикету, - она и правда несколько раз их уже слышала в лагере, просто теперь они удачно всплыли в памяти.
- Кажется, Тимьянозвёзд посещал Алте... в смысле, он остался в палатке целителей, - тут же поправилась Мет и восхитилась сестрой. «Надо же, у них с Тимьянчиком врождённый талант имена подбирать!»
- Вроде он звал с собой Ночную Звезду, но я не уверена, - сбавив голос, Метелинка вытянула вперёд морду, практически касаясь носом носа сестры. - Давай ты будешь предводительницей племени Теней, пока остальные не пришли, - чуть взволнованно мяукнула она, - а я буду предводительницей Речного, - «и верно, пора попробовать себя в новой роли. Мало ли что случится теперь, нужно быть заранее готовой».
Припомнив имена предводителей остальных племён, неоднократно упоминаемых в лагере воителями, чтобы сверить состав, Метелинка поняла, что одного племени не хватает, только вот бы понять, какого именно - Небесного или Грозового? Потому что Тимьянчик определённо по описаниям взрослых обязан был быть предводителем племени Ветра - и точка.
«Вот придёт Ночка тогда и узнаем, какое племя у нас без предводителя,» - и тут словно специально послышался голос зовущей наружу Позёмку Ночки. Метелинка уставилась на сестру и вопросительно повела ушами.

← палатка целителя

В лагере снова было тихо и пусто: многие коты ушли на Совет. Тимьянчик мельком подумал, что к следующему собранию четырех племен будет оруженосцем, а потому пойдет наравне с остальными воителями на Остров. Он снова было задумался, кого дадут ему в наставники, но забыл об этом, наблюдая, как Поземка зачем-то быстро уводит Ночку в детскую. Загоревшись любопытством, Тимьянчик пошел следом, останавливаясь на пороге; до его ушей долетела последняя фраза Поземки.

— Я приношу извинения за опоздание своего племени, — не растерялся Тимьянчик, импровизируя, и прошествовал к ним, непривычно уверенный и невозмутимый. — Приветствую вас, — он важно кивнул младшим котятам... то есть, предводителям, не сомневаясь, что производит лучшее впечатление. Тимьянчик быстро оглядел присутствовавших, и вдруг понял, что их всего четыре и что не хватает еще одного... лидера. — Кто-то еще задерживается?

Он был без понятия, кто какое племя представляет — включая себя, — а потому решил ненароком разведать обстановку. Он присел неподалеку от Метелинки — кажется, она подготовилась к их импровизированному Совету, даже пригладив шерстку, — и обвил хвостом лапы, стараясь не опускать головы и никоим образом не дать своему нервному характеру испортить образ.