Офф:
Прости, что редко отписываюсь - учёба заела)
Снеговая на какое то мгновение почувствовала удивление, даже изумление. Неужели не она одна чувствует...то, что чувствует? Страх, одиночество и неприютность - и какое-то странное бессилие от того, что ничего нельзя изменить. Но на смену удивлению тут же пришёл острый укол стыда.
С каких пор ты стала исключительной? Все коты способны чувствовать и то, каким образом ты это делаешь, не делает тебя исключительной.
- Всё в порядке, Морошка, - начала ученица. С этого надо было начать, успокоить, сделать так, чтобы собеседница не чувствовала своей вины. - Ну, для начала, - она слегка улыбнулась, - Никто не станет держать тебя в котятах вечно. Возможно,тебя посвятят уже после того, как все вернутся. Старейшины рассказывали мне, что так бывает. Как бы всё не обернулось, наше племя будет ослаблено, ему нужны будут лишние лапы, чтобы охотиться и в случае нужды вновь сражаться. Кто же будет держать в детской уже взрослую кошку? Мы же почти ровесницы.
Снеговая подошла чуть ближе и уселась, наконец, на землю рядышком с Морошкой, как можно спокойнее, расслабленнее. Она часто контролировала каждый свой шаг, чтобы он не был истолкован неправильно - и сейчас это пригодилось. Как иначе показать Морошке, что всё будет хорошо?
Внезапно она поняла, что трквога почти исчезла - как только она поняла, что не одинока в своих опасениях. Теперь можно было заботиться о ком-то, теперь можно было...найти полезное занятие. Разве не нуждаются коты племени в том, чтобы их дух был бодр и безмятежен, чтобы они были спокойны? И разве успокоить младшую соплеменницу - не полезное, не достойное дело?
Иногда мне кажется, что целительница из меня вышла бы куда лучше, чем воин. Но что поделать - я не предназначена для этого. Наверное, там, на небе, звёздные коты знают лучше, чем я. Надеюсь...
Снеговая снова поймала себя на мысли, что слишком много думает. И, вероятно, избавление от какого-то количества мыслей пошло бы на пользу и ей, и всем вокруг неё.
- Будем надеяться, что они скоро вернутся. И с победой. И никто не пострадает, - Снеговая старалась говорить как можно твёрже, чтобы убедить и Морошку - и себя заодно с ней.
Я надеюсь, что не пострадает никто. Даже враги не заслуживают того, чтобы умирать. у них ведь есть соплеменники, которым они дороги - и это будет неправильно, если они умрут.
Смерть собственных старейшин и грозовой кошки - слишком их было много. Но даже если враги приложили лапу к чьей-то смерти - наверное, не стоит желать им этого?
Хотя если бы из-за них умерла мама, или Сурепка, или Лихоцвет, или Стрижелап...или вот, даже Морошка - легко ли тебе было сказать это? Да ты бы самолично выдрала им шерсть и ненавидела бы их до конца своих дней, не так ли?
Она почувствовала в груди мимолетную вспышку злости и сама себя испугалась. Где её обычный мирный, едва ли не пораженческий настрой? Готовность даже смириться с поражением своего родного племени - лишь бы все были живы?
Наверное, в душе каждого кота есть то, за попрание чего он будет ненавидеть. И чем более мирный, застенчивый, нежный кот - тем сильнее, страшнее его всепоглощающая, всепожирающая ненависть.
- Признаться честно, - продолжила ученица едва дрогнувшим голосом - нужно было отвлечься от потрясшей её мысли о невозможности прощать, нужно было вернуться в этот мир, где пахло иголками и другими котами, где была жизнь. - Признаться честно, Морошка, я ни разу не была на тренировке. Меня ведь едва посвятили, а моя наставница сама была занята. Я только раз сходила на охоту с Лихоцветом и Сапсанкой - там я, правда, поймала полёвку, но мне, думаю, просто повезло. Но это было здорово, я уверена, ты сама скоро узнаешь - только вернутся наши воины, и тебя посвятят, и наставник возьмёт тебя на охоту! Это так здорово - чувствовать, что ты что-то можешь, что то, полезное для твоего племени - и когда тебя хвалят...
Нас ещё должны будут сводить по территории нашего племени, так обычно делают, - продолжила Снеговая, - но, сама понимаешь, пока это было сделать нельзя, хотя мне старейшины говорили, что обычно с этого начинают обучение. Но нас, скорее всего, поведут вместе, и тренироваться мы тоже будем рядом!
Почему то обычная мысль о нежелании видеть рядом с собой кого-то, даже боязнь того, что она окажется хуже Морошки, и это будет особенно заметно, когда они будут стоять рядом, и Сурепка будет недовольно - всё это на какие-то секунды исчезло при мысли о том, что жизнь после войны продолжится. Они вернутся домой.
Они снова будут сильным, независимым племенем Ветра - и не будут просить. И ввяжутся в очередную войну лишь тогда, когда на них нападут первыми - не по чужой указке, не вынужденные благодарить.
