>Главная поляна
Юность неуверенно ступила в затхлую тьму, полностью оказавшись в оставленной жизнью палатке. В воздухе витала пыль, слабо пахло сухими травами и некой заброшенностью. А самое главное - здесь кошка как никогда чувствовала старый и практически эфемерный запах погибшей целительницы, что ворошило душевные раны и заставляло сердце предательски заныть. Пульсирующая боль стихала, и оставляла лишь после себя зияющую и сквозящую меж рёбер пустоту. Целительнице без особых трудов удалось заставить ее чувствовать впервые, будто она на своем месте - здесь, разбирая травы и поддерживая непринужденную беседу, будто так было всегда. Но она помнит их последний разговор, на этом самом месте. Помнит, как та зарекалась о ней, как о целительнице. "Если бы", - постоянно повторяла тогда она. Если бы понадобилась помощь, если бы что-то случилось, если бы это было необходимым. Но тщательно подобранные и, казалось бы, аккуратные слова лишь пробуждали порывы штормящих сил. "Я прошла через многое, чтобы дойти до того, что я имею сейчас", - вспыхнула тогда как спичка Юность, - "тебе стоило подумать об этом хотя бы несколько лун назад". Она злилась на Чайку за то, что та пыталась задержать ее своими предположениями о худшем. Злилась на то, что ей не взбрело это в голову раньше, перед тем как Юности приходилось до боли сжимая зубы, борясь с собственной сущностью и трудностями, учится не покладая лап; оттого, прими она предложение, все ее старания казались бы бессмысленными, напрасными. А затем, воительница гневалась лишь на себя: она не предположила тогда, что нынешний исход Чайке успели шепнуть Звёздные предки или просто потому что не поверила чутью целительницы. А теперь, на смену холодной ярости пришло подавленное смирение, принесенное чередой мрачных будней, плетущихся как потерянные псы. Но Юность не откажется от своего решения: она не примет жизнь в уединении от других, как и не сможет однажды запретить сердцу любить. Кошка выполнит свой долг, поможет всем вокруг, вытащит их на себе, если понадобится, чтобы оказать однажды всем вместе сопротивление злу. Но на такое не пойдет.
Шумно вздохнув, наконец, воительница выпала из ступора, навеянного долгими размышлениями. Она вгляделась в полумрак, и уловила взглядом какое-то движение, вскрикнула с испугу и резко попятилась назад, напоровшись не то на Касатик, не то на Ястреба. И лишь затем та разглядела Соболя и навещающую его Сивую, о возможном нахождении которых в палатке она давно позабыла. Буркнув всем смущенное "извините", та двинулась в сторону запасов бывшей целительницы, дабы сотворить задуманное ими. Кошка осмотрела оставшиеся растения: часть из них засохла, часть из них безнадежно сгнила. На глаза попалось место, где должна была находиться кошачья мята, но теперь там лишь пару листочков. Юность самолично пополнила запас этого растения, и знала бы, если бы кто-то страдал от кашля. Оставалась одна мысль куда она ушла - бродяги. Юность скрежетнула зубами, но быстро вернулась к делу. Она перебирала травы, изредка поглядывая на Ястреба через плечо, пока Касатик, все это время выглядывающая из палатки, не произнесла:
— Плохи дела.. - фыркнула она, —.. там Мастер.. Ручей.., - Юность развернулась к ученице, в ожидании того, что она планирует предпринять, - Мне нужно ей помочь, - наконец бросила та, — Будьте осторожны.. Юность.., - воительница дернула ухом, ожидая, что полосатая что-то скажет ей, но та лишь продолжительно глянула на черного воителя и скрылась. За нею пошли Сивая и Соболь, пока Юность терпеливо выполняла свою работу. Ей не было смысла останавливать их, хотя быть может, о самочувствии Соболя стоило спросить. Наконец, воительница подошла к Ястребу с пучком трав и бедным мотком паутины.
— Юность, а у тут есть что-то такое, от чего оно перестанет мне мешать жить? Но чтобы голова осталась ясной. Не хочу спать, итак полдня провалялся, - кошка нахмурилась, и уложив перед ним травы, отложила лишние в сторону.
— От мази еще никого не дурманило, - фыркнула воительница, — Тебе бы не помешало проспаться, но ты ведь не станешь меня слушать, верно? Тогда, ближе к ночи, как соберешься, сорви возле воительской палатки листья одуванчика. Они дадут тебе хороший сон. В остальном, твои пожелания учтены, - она подошла к черному воителю и пододвинула к нему горсть листочков пижмы и ромашки, намекая на то, что ему нужно их съесть. Сама же Юность села напротив исполосованного бока кота и начала накладывать мазь из тысячелистника и закрепляла ее оставшимся скудным запасом паутины. Наконец, закончив, воительница поднялась с места.
— Они что-то задумали. Мы должны быть с ними, - кошка по-птичьи склонила голову в бок, слушая Ястреба,— Я пойду к ним, я нужен. Спасибо тебе за всё, - Юность рванулась с места, разрываясь насчет того, что именно ему сказать: оставаться на месте, как больному, или сказать, что ее это касается тоже. Но воитель быстро выскользнул из целительской, оставив ее одну. Не зная, что делать, кошка нервно расхаживала по палатке. Она не может оставить их - это даже не обсуждается. Юность решительно подошла к запасу трав, и резким движением хвоста небрежно и пренебрежительно смела запасы на пол, и стала собирать все, что может стать необходимым. Нужные травы та наспех перевязала вьюнком. Перед уходом, та остановилась, чтобы порывисто уткнутся носом в старую подстилку почившей подруги, чтобы окончательно простится нею и смирится с ее смертью. Юность подхватила пучок трав, и напоследок оглядела палатку. Какая-то часть нее ощущала, что возможно не вернется сюда больше. Оставалось надеяться, что мосты, которые они сжигают, осветят им путь. Юность бесшумно выскользнула из целительской, и направилась по следам соплеменников.
>Река
