Штормолап уже не слушал, о чем там говорит целительница и с кем. Как только голова опустилась на теплую подстилку - глаза оруженосца тут же начали слипаться. В последний раз чихнув, угольный скрутился в клуб и забылся неспокойным сном. Пару раз юнца пробуждал кашель, что буквально раздирал гордо, да и ворочался он часто, не понимая - то ли ему холодно, то ли неимоверно жарко.
Так, наверное, прошло несколько часов, а после - сон никак не шел. Но Штормолап хотя бы смог расслабиться, обмякшей тушкой распластавшись на своем спальном месте. Его никто не дергал, ему не надо было никуда идти, а травы, которые дала Листва - успокоили голову, снимая спазм напряжения с черепной коробки. Теперь, если бы больной захотел подняться, то у него хотя бы не кружилась голова и не било по вискам.
Угольный не сразу заметил свою наставницу, потому что все также лежал мордой к стене палатки, не проявляя никакого интереса к окружающей обстановке. Но знакомый красивый голос, почему-то достаточно тихий, заставил Штормолапа шевельнуть ухом и приподнявшись на месте, развернуться мордой к палевой кошке.
Оруженосец не без удивления скосил взгляд на принесенную дичь и с благодарностью коротко кивнул, хотя аппетита у него абсолютно не было. Коту казалось, будто он столько за сегодняшний день наглотался соплей, что весь желудок только ими и заполнен.
Но следующий вопрос заставил шакала поежиться, поводя плечами, и вновь опуститься на свою подстилку. "Уткнувшись" взглядом в мягкий настил, Штормолап тихо вздохнул, собирая по кусочкам мысли, стараясь сформулировать их.
-Взрослым должно быть виднее. - наконец, прохрипел ученик, старательно подбирая правильные фразы, хотя расслабившийся мозг и не хотел особо шевелить извилинами. Сразу вспомнился тот воитель, с которым вела беседу Неясыть и Штормолап непроизвольно поморщился.
-Не переживайте, - не без доли сарказма и раздражения в голосе, фыркнул больной, а затем совсем тихо добавил - Я понял свои ошибки на болоте.
Несмотря на то, что на дне рассудка, скажем так, он был готов вновь потереться носом о щеку Неясыти, будто стараясь поделиться своими чувствами, на деле же - он этого больше не повторит. Во всяком случае, пока палевая сама не позволит, что было мало вероятно, по мнению Штормолапа.

Я осторожно вошла в пещеру, медленно вступая во мрак. Вообще, моя палатка была лишь небольшим углублением в стене оврага, а большую часть её занимали нижние густые ветки ели. Благодаря работе воинов и густоте дерева, я не боялась того, что даже в самую бурю моя палатка протечёт или сломается. Но сегодня мне казалось, что снега слишком много, чтобы шанс падения полупещеры возрос. На секунду замерев, я посмотрела на потолок, а потом просто вздохнула и пожала плечами. Усталость даёт о себе знать. Порой мне кажется, что я схожу с ума.
- Итак, - я обернулась к Перистой, мягко улыбнувшись. -  У нас есть совсем немного времени, чтобы расчистить от снега вход. А то я каждый раз буду заносить в палатку кучу снега на своей шерсти из-за сугробов и палатка попросту превратится в большую лужу, - я улыбнулась. Перистая всё ещё котёнок, поэтому я так весело и позитивно, даже немного глуповато пытаюсь с ней говорить, однако, она почему-то уже стала совсем взрослой. Эх, когда мне было столько лун, я бы с радостью побегала бы за бабочкой или стрекозой. - Я пока осмотрю больных, а ты пока потихоньку начинай. Я позже присоединюсь, - внезапно, пока я смотрела и улыбалась всей душой котёнку, мне в голову пришёл вопрос: зачем я её позвала? Может ей не хочется вообще что-то делать? Я просто повернулась к котёнку спиной и поджала губу. В любом случае, я не думаю, что совершила что-то мне не дозволенное, из чего следует, что я поступила правильно. Пусть привыкает к обязанностям. Тем более, все спали. Ох, Звёздное Племя, чем я забиваю голову?! Штормолап и Весточка - мои главные проблемы.
Пройдя вглубь пещеры, я зорко посмотрела на Неясыть.
- Если ты будешь ежедневно захаживать в мою палатку, то рискуешь тоже заболеть. Тем более, мне кажется, что я уже много раз говорила о том, что по пустякам сюда ходить не надо, - недовольно пропыхтела я, взмахнув хвостом. Но в ту же секунду я просто села на землю и тихонько простонала. - Поймите, - с закрытыми глазами произнесла я. - Мне очень важно каждое здоровье моего соплеменника. Я не хочу подвергать никого из вас опасности, - прошептала я.
Затем я поднялась на все четыре лапы и зевнув, подошла к Штормолапу.
- Как ты себя чувствуешь? - задала  я обычный вопрос, аккуратненько нажимая лапой на грудную клетку оруженосца. - Думаю,  неделя - и ты уже будешь здоров, - решила я, переходя к Весточке.
- А ты как? Думаю, что скоро всё пройдёт. Уж поверь, от меня ещё никто больной не выходил, - улыбнулась я. Правда улыбка была очень вялой из-за огромного желания лечь спать. - Всем травы дам позже, - звонко мяукнула я, вспоминая о Перистой. Та, наверняка всё ещё чистит выход.
Подойдя к ней, я улыбнулась и потрепала её хвостом по голове.
- Молодец, мне даже помогать не пришлось, - поблагодарила я. - Смотри, там уже все собрались. Почему бы тебе не сбегать туда и не узнать, будет ли твоё посвящение?

Чуть позже я легла спать, и в мгновение отключилась. Я даже забыла сказать Весточке о том, когда меня нужно будет разбудить.

Когда кошка заколебалась, подбирая правильные слова, Шторм неспешно поднял голову, прищуриваясь. Нет, теперь ему было даже любопытно увидеть это смятение на мордочке наставницы. Почему-то шакалу казалось, что палевая вот-вот скажет нечто очень важное, обнадеживающее, что-то, что было бы похоже на нее. Но, увы, Неясыть заговорила о Гранате, от чего шерсть на загривке угольного поднялась дыбом, а уши невольно оказались прижатыми к голове.
-Я. не. трогал. Граната, - негромко, но с рокочущими нотками, произнес оруженосец, раздраженно дергая губой, - Мне кажется, вам стоит поинтересоваться у него самого, в конце концов он старше меня и наверняка знает ответ куда лучше.
Да, черт возьми, да, все эти возрастные провалы между соплеменниками и Штормолапом просто сводили его с ума. Ученику даже порой начинало казаться, что он родился не в то время и не в том месте.
Наконец осознав, что палевая буквально нависла над ним, шакал съежился, вновь опускаясь всем телом на подстилку и больше не собираясь подниматься на лапы.
-А как было раньше? - угольный хотел произнести это с вызовом, но севший голос выдал лишь хриплое недовольство. «Я не хочу, как раньше» - хотелось крикнуть Шторму, но он сдержался, крепче сжимая зубы. Ведь если бы он сказал это вслух, то Неясыть всенепременно бы осведомилась, а как хочет он. Но оруженосец совершенно не представлял, что именно ему нужно. Окончательно запутавшийся клубок из желаний и чувств застрял в глотке, едва давая словам превратиться в звук.
-Я просто лю... - открыл было пасть ученик, болезненно морщась, но в палатку зашла Листва и больной тут же затих, поворачивая морду в сторону новоприбывшей. Недовольный взгляд скользнул за спину молодой целительницы, на неуклюжего котенка. Впрочем, не сказать, что Штормолап заинтересовался, пока что всего его внимание было отдано целиком и полностью Неясыти, что продолжала ущемлять его личное пространство, и с места не сдвинувшись. На удивление, на помощь подоспела Листва, сделав наставнице выговор по поводу возможности заболеть. Признаться честно, оруженосец был согласен с ней, меньше всего ему хотелось, чтобы хрупкая палевая кошка оказалась на его месте.
На вопрос целительницы о здоровье - угольный неопределенно махнул хвостом, откидываясь на мягкий мох и позволяя чужой лапе давить на грудину. Он не понимал Листву, не доверял ей, все, что делала кошка - было дико и в новинку, поэтому так просто открываться ей оруженосец точно не собирался. А посему - даже не заикнулся о ноющих конечностях. Все это казалось Штормолапу не таким существенным.

Проснулась я вся в холодном поту. Мне снился страшный, древний лес. В нём не было ничего живого, ничего хорошего. Лишь огромные чёрные совы хищно следили за мной. В этом лесу не было ни листвы, ни травы. Только стволы, страшные изогнутые ветки и я. Мне приходилось идти вперёд. На небе была полная тьма, а луны, месяца не было. Лишь только немножко светило откуда-то вдали. И я шла, не знаю зачем. В тот момент я ощущала ужасный страх от того, что не знала, где я, куда иду и что меня вообще окружает - такого леса я вообще никогда не встречала. Шла я недолго. Сон не был осознанным. Но страж был реальным. И когда огромная стая ужасных чёрных птиц поднялась в воздух с корявых веток, мне пришлось бежать. И эта стая летела за мной, с каждым моим шагом давая мне понять, что я жертва. И когда птицы нагнали меня, я очнулась.
Отдышавшись, я поднялась на лапы. Не знаю, почему, но я ясно ощущала то, что просто обязана сообщить Жабозвёзду о том, что было в Ночь-Половинки-Луны. Пока я себя вылизывала, мне пришлось припомнить свой сон. Кто знает, может это знак? Или я просто схожу с ума? Да нет... Я всё ещё та Листва. Но почему же я всё ещё смотрю в одну точку, в ожидании, что из мрака пещеры сейчас вылетит чёрная сова? Нет. Успокойся. Сейчас всё вполне хорошо. Уже почти день. Больные наверняка все проснулись. Но... Я бросаю на них взгляд исподтишка. Мне сейчас важно сообщить всё Жабозвёзду, а уж потом вернуться к обязанностям. Это будет недолго. Нет, бальные, конечно, важнее, но пока я буду себя гложить вопросами, я не смогу ничего нормально сделать. Поэтому я отряхнулась и вышла из палатки, находясь словно в каком-то ином измерении. Раз Предки говорят, что что-то случится, значит так и будет. Но вот что?
»П. Предводителя.

[Главная поляна]
Палатка встретила оруженосца успокаивающей тишиной, теплом и полумраком. На этот раз, оказавшись в этом месте, Штормолап уже не чувствовал неприятной тревоги. Да, запах трав ему по-прежнему не нравился, но сейчас едва ли он концентрировал свое внимание на ароматах, куда важнее была атмосфера и...обстановка, пожалуй.
Тяжело вздохнув, шакал неспешно подошел к своей подстилке и, постояв немного возле нее, решил передвинуть свое «спальное место» в самый дальний угол, где он бы смог буквально слиться с темнотой. Штормолап не хотел привлекать внимание гостей целительницы, да и самой Листвы тоже. Подумать только, в какое бешенство она придет, когда вернется из похода, а как зла будет Неясыть...
Поежившись, угольный выпустил когти, аккуратно цепляя мох и передвигая всю «конструкцию» на нужное место. Хорошенько взбив подстилку, оруженосец улегся на нее, развернувшись мордой к земляной стене.
-Интересно, от чего все идет наперекосяк. - невольно пробормотал про себя Шторм, прикрывая тусклые от усталости янтарные «фонари». Расслабившись на мягком мхе, угольный позволил себе откинуться на бок, вытягивая длинные лапы и расслабляясь всем телом, только сейчас он почувствовал, как конечности наливаются свинцом.
Оруженосец закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Чуть учащенное сердцебиение, неровное хриплое дыхание, жар в теле. Удивительно, как он вообще умудрился добраться до палатки, ведь сейчас, лежа на подстилке, Штормолапу казалось, что он уже не поднимется сегодня на лапы. Да что там, даже не оторвет голову от настила. Впрочем, вряд ли кто-то рискнет тревожить угрюмого ученика, во всяком случае до прихода Листвы. А что-то подсказывало коту, что вернется она не так уж и скоро, во всяком случае он еще успеет отоспаться и вполне возможно, что болезнь вновь отступит.

Вот кого сейчас Штормолап действительно не ожидал увидеть — так это наставницу. Ему упорно казалось, что Неясыть останется в овраге или просто будет слишком зла для того, чтобы придти в палатку. Впрочем, чего греха таить, глубоко в душе угольному хотелось, чтобы палевая красавица пошла следом за ним. Как угольный ни старался, а чем больше времени он проводил с Неясытью, тем тяжелее было подавлять свои чувства. С каждым разом он допускал все больше оплошностей, открывая собственное сердце и при этом постоянно оступаясь.
Появление воительницы шакал заметил не сразу, в этот момент он уже находится в состоянии полу-дрема, выйти из которого оказалось куда сложнее, чем поначалу предполагал сам Штормолап. Лишь когда притупившиеся рецепторы носа зацепились за легкий аромат, исходящий от шерсти палевой, оруженосец слабо повел ушами.
-Температура? - переспросил, но почему-то лишь про себя, угольный, заслышав совсем рядом обеспокоенный голос наставницы. Вновь закрыв глаза, прерывая зрительный контакт, ученик дернул губой и расплылся в слабом оскале-улыбке. Подумать только, его вылизывает сама Неясыть, это наверное какой-то жестокий сон, не иначе. Было одновременно и приятно и больно. Он...оказался не готов к такой ласке, ведь в последний раз такую «заботу» проявляла к нему лишь матушка. А относиться к палевой, как к матери — он просто не мог. Оруженосец хотел успокоить кошку, сказать, что он конечно же справится, но вместо этого, почему то, из пасти вырвались совсем другие слова.
-Ну зачем, - прохрипел Штормолап, морщась от неприятного ощущения в горле, будто веткой полоснули, -я же так вас люблю...
Выдохнув эту фразу, угольный попытался чуть переместиться, хотев было скинуть лапу красавицы с себя, но в результате лишь слабо повел плечом. Алое марево заволокло разум, развязывая хмурому Штормолапу язык, который он так долго держал за зубами. Все, что он бережно хранил и перед чем кропотливо старался выстроить непроходимую стену — в одночасье всплыло.
-Когда я стану воином...- хватанув пастью воздух, продолжил оруженосец, приоткрывая заплывший, но от этого не менее хищный, глаз, - вы от меня не сбежите и не спрячетесь. Хотите вы того или нет.
Это было весьма в стиле того существа, чей девиз по жизни звучал как «Доминируй, властвуй, унижай». Шакал не отличался особой нежностью или тактом, он проявлял заботу так, как мог - грубо и неловко. Он не знал, как еще передать все свои чувства, поэтому говорил так, как ощущал сам. Штормолапу всегда хотелось быть на стороне Неясыти, в буквальном смысле стать ее тенью и никому не отдавать. Наверное, настоящим собственником он стал при посвящении в оруженосцы, когда впервые повстречал эту невероятную особу.
Почувствовал, что еще одна сказанная фраза обернется удушьем, угольный замолчал, рвано задышав.

Отредактировано Штормолап (2015-03-19 22:29:16)

Я никого не поприветствовала, никому больше ничего не сказала, а сразу отправилась в свою палату. Я мигом вошла во мрак, и даже не дав привыкнуть глазам, подошла к Штормолапу. Моё сердце предательски замерло, а эмоции вырвались наружу. Я... Я честно не знала, что всё будет настолько плохо.
- Что же, самое время вступить мне с бой с этой болезнью, - нервно улыбнулась я, огибая Неясыть и идя за травами. Я взяла последние завядшие листья мяты, которых было так мало, что я сомневаюсь, что они сыграют хоть какую-то роль в исцелении ученика. Так же я решила взять можжевельника, который мог бы улучшить дыхание кота. Не пожалела я и листья крестовника. которые могли бы придать Штормолапу сил. Всё это я положила перед носом чёрного, глядя в ему в глаза.
- Съешь, - произнесла я, а затем уселась рядом. - Это будет долгая битва, однако всё под контролем. Как только мы поборем Кашель, ты резко пойдёшь на поправку, - мягко улыбнулась я.
Но никто не знал, как тяжело давалась мне эта улыбка.
Я буквально бросила Штормолапа одного на смерть, разбираться с другими делами... Если он умрёт, то я сойду с ума... Но... По крайней мере, никто у меня раньше не умирал, и я не хочу, чтобы он был первым.

-«Давно» что? - мысленно огрызнулся Штормолап, уже более не в силах извлекать из пасти членораздельные фразы и предложения. Он и так много разболтался за последние пять минут, да и, глаза то и дело слипались, в попытках утянуть замученного угольного в мир сновидений. Лишь только назойливые тычки Неясыти не позволяли этому случится и, признаться честно, сейчас оруженосца это крайне раздражало. Он искренне не понимал причины, по которой ему не дают укрыться спасительным сном -что наверняка бы тоже подлечил, хотя бы нервы- до прихода Листвы. Впрочем, о настроении шакала мог сказать лишь хвост, что изредка угрожающе подергивался, тем не менее, сопротивляться Штормолап давно уже прекратил.
Возникшая тишина, на этот раз, была воспринята с распростертыми лапами и на ура, наконец, рецепторам удалось притупиться и ученик даже умудрился начать неспешно «убаюкиваться» под периодическое давление лапы наставницы на грудину. Поэтому провалившись в состоянии «ни сон, ни бодрствование», Штормолап не заметил прихода целительницы. Лишь только когда нос защекотали лепестки каких-то растений — угольный приоткрыл глаза, старательно фокусируя их на травах, а затем и на черепаховой кошке. Он бы сейчас так и не понял, что делать с этой горстью, если бы откуда-то сверху не последовало настойчивое «съешь».
Развернувшись поудобнее, угольный неуклюже ткнулся носом в травы, старательно сдерживая кашель, клокочущий в грудине, дабы не «сдуть» лекарство. Неспешно и с явной натугой, но оруженосец слизал выданную порцию растений, которые сейчас едва ли отдавали неприятной горечью.
Штормолап не слушал Листву, как только с травами было покончено, он вновь завалился на бок, прикрывая потускневшие от болезни глаза и в последний раз бросая взгляд на Неясыть, прежде чем и вовсе прервать зрительный контакт с внешним мир. Уж на этот то раз ему дадут немного поспать, верно?

>>>>>>>допустим с охоты
Эти пол луны проходили в непривычном для Орлицы размерянном и спокойном темпе. Обыденность и систематизированная до мелочей жизнь ячейки племени, не более того. Охоты, патрули, ежегодное весеннее укрепление палаток, поломанных под весом долгих зимних снегов... Всё было серо, обычно и одинаково.  Несколько раз за это время Орлица, гонимая внезапными порывами тоски и депрессии, которые прежде не были ей свойственны, уходила куда-то вглубь хвойного леса надолго подальше от лагеря, чтобы побыть в одиночестве, подумать...Пару раз лапы выносили её к границе с Речным племенем, где она подолгу бродила взад и вперёд, упорно убеждая себя в том, что она не ждёт появления Выдры, а просто гуляет... Но его не было. Ни один, ни с патрулем он ни разу не был встречен ею за это время. Её угнетало это... Она чувствовала себя совершенно разбитой, порой ей казалось, что ей и вовсе всё приснилось... И в такие моменты она вспоминала о Сапсвне. Причем чувства этой всеми силами скрываемой даже от себя самой обиды на Выдру засталали заново пожить сильную тоску по Сапсану...
Ей было плохо. И физически, и морально... Она ощущала инстинктами что что-то с ней происходит, но не могла понять что... Как будто она готовилась к чему-то и чего-то ждала. Очень сильно ждала... И эта тяга к обоим котам, та плотно сидевшим в её сердце стала потихоньку слабеть. И именно от этого была эта пустота.
Вот так вот и занесло её вечером, посл собрания в палатку целительницы. Ей не с кем было больше поговорить... Листа была ей единственной подругой, которой она могли довериться... Оставалось только побороть этот стыд перед ней за ту ложь в речном лагере.
- Листва?- тихонько позвала она заходя в пещеру. Это Орлица вела ночной образ жизни, а от у Листвы всё могло быть совершенно по другому... Может она в одно время с королевами спать ложиться? Специально чтобы раньше всех встать.

Отредактировано Орлица (2015-04-07 13:28:07)

После собрания Жабозвёзд зашел в палатку к Листве, еще и прихватив мышь по дороге, так как у целительницы наверняка было столько забот, что не хватало времени банально остановиться у кучи с едой и перекусить. От него не укрылось, что целительница не была на посвящении Камышницы. Совершенно невозможно было подумать, что верная целительница просто не одобряла его принятие этой воительницы в племя Теней, так что кот понял, что у нее тут все было не очень хорошо.
- Вот, Листва, поешь потом, - негромко сказал кот, положив дичь не перед носом у нее, а неподалеку, чтоб когда она встала, то занялась ужином. Сейчас пестрая целительница лежала рядом со Штормолапом, - Все в лапах Звездного племени, но пусть он скорее пойдет на поправку.., - Жабозвёзд чувствовал потребность быть в курсе всего, что происходит в племени, но дознаваться во все крайности, чем болел молодой кот, не хотел. Лишь бы Листва знала, что делать (в крайнем случае теперь попросила бы помощи в травах или знаниях у Тмина с Осокой), и лишь бы это было не заразно - больше ничего не нужно.
В палатку зашла Орлица. Жабозвёзд посторонился, а потом тактично попрощался с Листвой. Еще раз окинув сочувствующим взглядом спящего оруженосца, кот покинул палатку.
>>> Пещера предводителя