В палатку зашел Стрелолист, что нашел себе место у входа и теперь отдыхал там. Тимьянчик бросил в его сторону быстрый взгляд, затем переводя его на испещренную шрамами морду Алтея. У целителя нрав был крутой, и сталкиваться с ним Тимьянчик разумно побаивался, но сейчас другого выхода не было. Он не ожидал благосклонности с его стороны, а потому не удивился отчетливому раздражению во всем его виде.

Тимьянчик прижал уши к голове, уже смирившись с тем, что его сейчас с позором выгонят из палатки, когда Враногривка заступилась за него. Тимьянчик поднял на нее удивленный взгляд: воительница, несмотря на раны, встала со своего места и тоже вызвалась помогать. Алтей, впрочем, такую инициативу не оценил, заставив лечь ее обратно, но Тимьянчика не прогнал — и даже повел показывать, как накладывать паутину.

Обращение «коротыш» кольнуло обидой — Тимьянчик был далеко не низким котенком, — но, кажется, Алтей подкалывал окружающих, даже того не замечая. Тимьянчик вздохнул негромко, но, перед тем как последовать за целителем, обернулся к Враногривке.

— Спасибо, — замявшись, прошептал он ей и быстро отвернулся, поторопившись за альбиносом. Тот тем временем приблизился к отдыхавшему после битвы Стрелолисту и осматривал его раны. Тимьянчик неуверенно подступил ближе, разглядывая следы засохшей крови на шерсти. От ран воителя отчетливо пахло разными травами, но Тимьянчик не мог разобрать, какими именно.

Он кивнул, внимательный и тихий, наблюдая за манипуляциями Алтея: как тот берет немного паутины, как накладывает ее на рану, выполняя все аккуратно и быстро. На последнее замечание Тимьянчик тоже кивнул, запоминая. Он взглянул на остатки паутины на лапе Алтея, затем, набравшись смелости, поднял голову и заглянул тому в глаза.

— Я могу--? — он не закончил, выразительно кивнув в сторону Стрелолиста, спрашивая разрешения помочь залатать его раны паутиной.

Алтей, хоть и был одного возраста с Враногривкой, а кошке казалось, что этому альбиносу куда старше её. Его манера речи, ворчливость и некая беспардонность шептали на ухо подсказку, что иметь дела с этим товарищем не стоило, по вопросам спора - уж точно. Сумрачная передразнила в голове его голос, иронично закатив глаза, присаживаясь обратно на подстилку.

Оглядываясь назад, Враногривка посмотрела через плечо на свои раны, прокручивая в голове слова Алтея. Подобно бороздам на сосновой коре, большие и малые царапины перекликались между собой, сплетались и расходились, узором покрывая лопатки и часть спины. После того, как целитель остановил кровь и очистил от подсохшей корки мех, боевые ссадины уже не казались такими серьёзными, как на первый взгляд. Пара глубоких зияли на сгибе между лопатками, но остальные казались молодой воительнице пустяковыми. Впрочем, возможно, Враногривка пыталась так сама себя успокоить.

Кошка обратила взгляд на котов, которые прошли к Стрелолисту. Послушавшись Алтея, пестрошёрстная осталась сидеть на месте, а после вновь легла, подмяв под себя лапы, с любопытством наблюдая, как Тимьянчик смущается и робко действует, но при этом быстр и чётко улавливает суть. На мгновение Враногривка подумала, как бы ворчал серый воитель, увидев, что с его ранами позволяют возиться несмышленому котёнку. Однако, Стрелолист спал крепко, уставший, мгновенно провалившийся в сон. Сердце на мгновение кольнуло вновь, и пестрошёрстная подумала, что была бы благодарна Звёздам за такой крепкий сон; сумрачной казалось, что после сегодняшнего она не уснёт никогда.

Впрочем, воительница ошиблась. Наблюдая за целителем и чёрно-белым котёнком, она почувствовала, как по телу разливается нега, веки опускаются, и полумрак целительской окутывает её, словно полотно из тонкой паутины, небрежно наброшенной сверху, нагоняя сон.

.          .          .

Враногривка проснулась чуть ближе к полудню, когда солнце уже было высоко. Она огляделась, мутным, заспанным взглядом разглядывая окружающую её обстановку, вспоминая детали предыдущего дня, и, когда всё встало на свои места, она угрюмо кивнула своим мыслям.

Ей снилось что-то запутанное, отдельными частями мозаики всплывающее в голове, но кошка никак не мгла сложить кусочки воедино, а после оставила эту затею окончательно. Дуновение свежего воздуха, тонкой струйкой доносившийся снаружи, успокоило её, отрезвив, разогнав тревожные мысли. Пестрошёрстная вновь с интересом взглянула на свои раны, подмечая, что Алтей, видимо, сменил несколько раз повязки, пока она спала. Теперь раны были лишь слегка намазаны тёмно-зелёной травянистой кашицей, которая имела характерный, но не очень резкий запах.

Остаток дня Враногривка провела в целительской, изредка поглядывая на подстилку Стрелолиста, но быстро отводя взгляд, если серый исполин хоть немного смотрел в её сторону.
Алтей был занят своими делами, да и воительница отвлекать его не спешила: нарываться лишний раз на суровый нрав альбиноса она не решалась, искренне сытая разборками с соплеменниками за последнее время.

Ближе к вечеру воители подтягивались на Совет, и Враногривка, подмечая, что раны не болят так, как предыдущей день, удовлетворительно кивнула, собираясь с остальными. На самом деле, она бы с удовольствием осталась в палатке, отлежалась бы день-другой, но мысль о том, что, придёт отряд Грозовых, с которым они дрались, на Совет и не обнаружит Враногривку...
Сумрачная уже слышала в своих ушах смех неприятелей, обсуждающих, что юная воительница зализывает свои раны, не в состоянии появиться на Совете.

Поднявшись с подстилки, Враногривка медленно прошла к выходу из палатки, дабы не тревожить сильно только что подзатянувшиеся раны.
Уже практически покинув целительскую, она поравнялась со Стрелолистом, находившимся у входа. Застыв с опушенной головой, пестрошёрстная в открытую посмотрела на его рану. Жёлто-зелёные глаза встретились с льдистыми напротив, недолго смотря сквозь полуприкрытые веки.
Отводя взгляд, она выскользнула из палатки, дёрнув кончиком пёстрого хвоста.

→ Главная поляна

Отредактировано Враногривка (2017-04-29 23:36:06)

В палатке все продолжали шуметь. Враногривка о чем-то шепталась с Тимьянчиком, явно заинтересованная котенком. Затем вернулся Алтей и начался совместный курс лечения Стрелолиста. Бедняга Стрелолист с этими любительскими шарадами, - ворчал про себя Коготь, лишь удобнее обустраиваясь на своей подстилке. К счастью, к нему никто не думал подходить. Честное Звездоцаповское, глашатай Теней точно откусил бы любому подошедшему его длинный, любопытный нос, а затем оставил в своих коллекциях.
Но через некоторое время полосач погрузился в спокойный, глубокий сон. Сновидений он даже не запомнил.

Проснувшись, Коготь почувствовал себя гораздо лучше. Раны по-прежнему болели, но жара не было. Тело скрипело, ныло, но было терпимо. Кстати, проснулся он очень вовремя, так как уже совсем скоро должен был начаться совет. Глашатай отряхнулся, тяжело вздохнул, словно нёс на себе вселенский груз, а затем выбрался из палатки.

► Главная поляна

Во время небольшой паузы — видимо, Алтей думал, с чего начать — Тимьянчик оглянулся, рассматривая палатку. Днем она была забита воителями, которые ходили туда-сюда, наполнена гамом и пугавшей Тимьянчика неразберихой. Теперь целительская была погружена в тишину и приятный полумрак: посторонние вышли наружу, и даже Алтей вел себя тихо, сторожа сон раненых. Тимьянчик теперь чувствовал себя намного лучше и спокойнее.

— Хорошо, — кротко отозвался Тимьянчик и вдруг поймал себя на мысли, что возможность найти травы у него предоставится очень скоро: его посвятят на днях, и он сможет выходить в лес наравне с остальными оруженосцами и старшими воителями. Тимьянчик еще никогда не бывал за пределами лагеря, и от мысли, что он скоро окажется там, сердце забилось чаще. — Я понял.

Тимьянчик вытянул шею и приоткрыл пасть, глубже вдыхая запах цветков. У них был запоминающийся оранжевый цвет, и Тимьянчик, осмотрев их, подумал, что в лесу они должны попасться на глаза сразу же. Он скользнул взглядом по остальным травам и сразу же засомневался в своих выводах: у каждого растения были свои какие-то особенности в цвете, форме и запахе — не перепутает ли он их часом?

Алтей тем временем обратил внимание на другое растение, и Тимьянчик с нескрываемым удивлением наблюдал за переменой в чужом лице: такого выражения удовольствия он у целителя еще никогда не видел. Подгоняемый любопытством, он приблизился к пижме и глубоко вдохнул ее запах, отчего тут же чихнул и отскочил. Аромат был приятный, но он оказался слишком тяжелым для чувствительного носа Тимьянчика.

— Ага, — пробурчал он негромко и потер нос лапой. Тимьянчик оглянулся на выход из целительской, только сейчас подумав, что, по идее, его отсутствие в детской должно было взволновать и вынудить его искать; тем не менее, на пороге никто не появился, сам Тимьянчик в ясли не торопился, а, значит, пока Алтей не прогонит его прочь, он может побыть еще здесь.

— Ноготки от заражения, пижма от кашля, — обернувшись к Алтею, уверенно повторил Тимьянчик. Запоминал он вправду все просто и усваивал информацию быстро. Он чуть улыбнулся, уже без былого опасения заглядывая в глаза целителю и искренне произнес. — Спасибо за урок.

Он еще раз оглянулся на выход из палатки, но все же засомневался, не получит ли по ушам за то, что так поздно разгуливает по лагерю.

— Я, наверное, пойду, — протянул Тимьянчик, замявшись. — Еще раз спасибо, — он чуть склонил голову, поблагодарив Алтея, затем развернулся и торопливо выскочил из целительской, в этот раз не зацепив никого по невнимательности.

→ детская

Отредактировано Тимьянчик (2017-05-04 11:20:54)

Стрелолист забылся беспробудным сном, больше не чувствуя жалящей сотнями раскалённых игл боли, не ощущая робких лап Тимьянчика на своих глянцевито поблёскивающих ранах, не слыша тихого шёпота Враногривки, острее когтей Бородиста разорвавшего его устоявшийся бесцветный мир, лишённый каких-либо ярких оттенков, кроме одного - иссиня-серого – цвета долга.
Во сне Стрелолист куда-то бежал. Убегал – от чего или кого, он не смог бы сказать и сам. Жилистые светло-серые лапы подрагивали и едва заметно напрягались, дыхание с тихим свистом вырывалось из сухой глотки, опаляя лихорадочным жаром длинные усы. Что-то настойчиво преследовало его, заставляя ускоряться, сломя голову прорываться сквозь густой валежник и шипастые лапы ежевичных плетей. Капля за каплей теряя мужество, старший воитель поддавался панике и сломя голову мчался по незнакомому лесу, трусливо боясь за свою жизнь. Такую же бледную и неприятную, как и его некогда сияющие ярче звёзд голубые глаза.
Лапа неожиданно попала в кроличью нору, заставив Сумрачного кота сбиться с ритмичного бега, и с глухим треском легко надломилась, точно иссушенная солнцем мёртвая ветвь.
Стрелолист испуганно дёрнулся, широко распахнутыми глазами глядя на изуродованную конечность, и проснулся, ещё несколько секунд непонимающе всматриваясь в свою подвёрнутую под грудку пульсирующую от боли лапу с утерянными когтями.
Стиснув зубы и болезненно оскалившись, полосатый кот выпростал лапу и принялся медленно её вылизывать, краем уха слыша, как Змеезвёзд созывает котов на Совет. Что-то нехорошее шевельнулось в его груди, когда он не услышал своего имени. С такими ранами нечего было и думать добраться до острова, но отчего-то покрытую копотью душу полоснуло горячими когтями жгучей злобы – жизнь в лагере продолжала спокойно течь и без его участия. Стрелолист отдавал всего себя служению племени, ничего не прося взамен, и вот, когда пришла пора вкушать плоды своей нелёгкой, с примесью горечи понесённых ран и сладкого торжества, победы, его задвинули в тёмный угол, оставили гнить в затхлой пещере.
Все разумные доводы вдруг сделались смешными и не стоящими и мышиного хвостика.
Вышвырнули.
Как немощного старейшину.
Глухо зарычав, полосатый воитель шатко поднялся на лапы и сделал шаг вперёд, намереваясь восстановить справедливость. Его лихорадило, под шкурой словно забегали красные муравьи, а глаза покрылись болезненной масляной плёнкой, смазавшей привычную резкость взгляда.
Медленно облизнув гладкие клыки, старший воитель шумно выдохнул, намереваясь выйти наружу и наворотить дел, о которых непременно потом бы пожалел, но тут чья-то хрупкая фигурка протиснулась мимо него, заслонив своим резко очерченным силуэтом слабый вечерний свет, и на мгновение застыла, желто-зелёными тусклыми огоньками глаз мерцая в темноте.
- Ты… - с понятной ему одному злобой выдохнул Стрелолист, щуря замутнённые болью глаза и медленно признавая в безликой тени Враногривку. Вложив все свои силы в это короткое ёмкое слово, которое та едва ли услышала, старший воитель, разом лишившись опоры, рухнул на подкосившиеся лапы и прикрыл воспалённые глаза, страдая от жара и желания сделать хоть что-нибудь – любую глупость, лишь бы вырваться из этой душной агонии и прекратить подтачивающую силы мучительную боль в висках.
Прометавшись на подстилке и бессвязно что-то бормоча, он всё же провалился в сон, не слыша, как соплеменники ушли на Совет, не заметив и как вернулась пёстрая воительница, тайком ведя за собой вереницу исхудавших котов, на лисьи хвосты вокруг источавших запах свежей рыбы.

***

Стрелолиста разбудил голос Алтея, раскатистым возмущённым эхом облетевшим мирно спящий лагерь и троекратно громогласно отразившимся от гладких камней скалы и точёных стволов тонконогих сосен.
Сначала воин даже не понял, что за шум происходит на поляне, но, принюхавшись и учуяв знакомый, но оттого не менее неожиданный запах соседей, вдруг остро ощутил, как озноб пробежал по позвоночнику цепкими коготками. Недоверчиво нахмурившись и поигрывая желваками, Стрелолист вслушивался в голоса, пытаясь вычленить из разрозненных обрывков доносящихся фраз чужие ноты. Виски снова заломило, но старший воитель уже понял, что услышал достаточно.
Прихрамывая, но держа уверенную осанку, Стрелолист привычно горделиво приподнял подбородок и вышел наружу. Встречать гостей.
Жар до сих пор не спал.

→ Главная поляна

►начало игры◄

Последний патруль включал в себя спасательную операцию после продолжительной ночной бури. Пострадавших было немного, а точнее, взрослая воительница, а с ней ученица, которая находилась ныне в целительской племени Теней, хоть к нему по крови и происхождению не относилась. По запаху кошка принадлежала Небу, что было кланом-союзником, однако, почему коты её племени находились не на своих территориях и забыли про метки – оставалось загадкой, над которой Аконит думал уже довольно долго. В памяти всплывали жуткие картины, и от воспоминаний бурый невольно дёргался.
Своей главной целью на сегодняшний день желтоглазый считал навестить гостью. Конечно, этим могли бы заняться и оруженосцы, но сейчас он чувствовал, что это его обязанность. Ну ещё его распирало любопытво и дикое желание познакомиться с незнакомкой, допросить её, как-то позаботиться о ней. Это было как очередное приключение, история с нераскрытыми тайнами – подобная перспектива, признаться, манила бастарда, а жажда чего-то нового нарастала с каждой секундой.
Впрочем, как истинный джентельмен, кот был готов даже немного похозяйничать, решив притащить спасённой  юнице завтрак, но вспомнив, что помимо еды, неплохо было бы и принести наполненный водой мох, Аконит потащился к ближайшему водоёму. Найти необходимые ингридиенты ему не составляло труда: мох рос где ни попадя, а жидкости в пруду хоть отбавляй. По дороге в целительскую полосатый захватил выбранную ранее полёвку за хвост и прошёл в угодья Алтея. Краём глаза воитель заметил старшую Небесную – у неё не было глаза, что дало ему маленько перекоситься в фигуре. Последствия бедствия были какими-то устращающими, но только сами увечья, ибо палевая дамочка и без одного глаза смотрелась симпатично.
– Эй! – хрипло пищала ученица, отчего воин заторопился и буквально подлетел с так называемым «завтраком в постель» к белоснежной кошке. Её слабый голос пугал, но она и сама была куда более испугана. Всё-таки очутиться не дома и в конпании такого чудака, как Аконит...
– Тшшш! – рассердился бурый, строго подглядывая на неё в знак того, чтобы больше не надрывала связки и успокоилась.
– Ты шего кричишь? – не винимая ношу изо рта, бубнил желтоглазый, заодно приглядываясь, где бы ему оставить еду и питьё. В конце концов, оставив рядышком палёвку, кот приподнёс мох к оруженосцу, надеясь, что та не отпрянет и не устроит истерику... Всё-таки незнакомый взрослый исполин, да ещё так близко, а рядом никого – кто б не испугался?
Вскоре отойдя примерно на расстояние личьего хвоста, тот отвернулся к выходу, дабы не стеснять юницу. – Как чувствуешь себя? Помнишь что-нибудь?
Котик соединил лапы и, забыв про принципы, уставился на голубоглазую девчонку в надежде услышать захватывающий рассказ и одному из первых узнать, что случилось. Не с целым племенем в сумме, а хотя бы только с ней.

Прогнорировав попытки разузнать всю правду о случившемся в ту страшную для соседей ночь, Небесная юница тут же начала генерировать свои вопросы, подозревающе глядя на напротив сидящего кота. Бурый ссутулился от лишнего внимания со стороны голубоглазки и явно расстроился, ибо весь её вид твердил, что та ему не доверяет: сконфуженная, замкнутая и упрямая, белошёрстная ученица совсем не собиралась делиться информацией о себе.
– Где ты? Ты ничего не помнишь, малышка, – насмешливо подметил полосатый воин, скалясь улыбкой для поднятия настроения незмакомке. – Неудивительно, кстати, – он продолжал улыбаться и смотреть на белоснежку в надежде, что той не придёт мысль начать драться. Ведь очутившись в странном месте, где до удушья воняет лекарствами, мало кто осмелится промолчать и не узнать, что он тут делает. Однако, Аконит не поспешил удовлетворить любопытство оруженосца и уводил разговор от ответов. – Я Никто, и племя, в общем-то, Никакое, – в шутку бубнил воитель с абсолютно серьёзным выражением морды и даже кивнул, как бы подтвержая сей факт, который был на самом деле ложью.
– Спасибо за всё, – точно ото сна пробудилась Небесная, что слегка поднапрягло бастарда – он не думал, что его поблагодарят. Ведь будучи ещё незрелым учеником, полукровка часто получал подобные задания в наказание за какой-либо проступок, и ему не говорили за это «спасибо».
– Да не за что, – под нос проговорил кот, сощурив глаза, не ожидая сей похвалы, – обращайся.
Собеседница начала умываться, отчего Аконит слегка отсранил взгляд, дабы не смущать её, а сам тем временем решил погнобить себя за глупости своей оплошности.
«Ну и почему я подумал, что она сможет мне что-то рассказать... Или она просто не хочет со мной говорить? Я что, такой страшный?»
Полосатый воин нахмурился, насупил нос, подаергаясь силе подобных мыслей и морально начал себя ненавидеть за столь неприветливый вид. Кот так бы и продолжать витать в облаках, самобичевать, сидя на месте и загораживая своей внушительной фигурой проход в святую святых целителей Теней, если бы гостья резко не вскочила и не приблизилась к выходу, крича несвязную чушь.
– Куда идти? Зачем идти? Почему не ушёл? Или ушёл? – недоумевал грязнокровка, следя за попытками Небесной обойти Аконита, но тот ей не позволял удалиться из целительской, пока ученица не ответит хотя бы на один вопрос. Пытать белоснежку было, конечно, не лучшей идеей, но та сама сопротивлялась, что даже осмелилась сдвинуть Теневого воителя с места, хоть и получалось у неё худо. Выжидая до момента, чтобы та сама угомонилась и вернулась
к подстилке и больше не вставала без разрешения, желтоглазый плюнул на эту затею и решил действовать сразу, а не стоять столбом. – Но-но-но, хватит! – зарычал сын Орлицы, что от этого рыка он закашлялся, да так сильно, что в его груди всё запылало, а в глазах силуеты попыли и запульсировали. Мотнув головой, дабы избавиться от этого состояния, бурый протянул лапу к белоснежке, слегка приобнял, чтобы не коснуться лишний раз ноющих ран и ссадин, и направил взгляд точно ей в зрачки. Воин смотрел на неё совсем доверительным взором, сочувствующим, понимающим, несколько дружелюбным. – Я знаю, что ты хочешь вернуться к семье, – не отводя янтарных глаз начал объяснять бурый, улыбнувшись ученице. Это было очевидно, что у каждого есть семья, кто спешит куда-то и боится, что его оставят на произвол судьбы, – но не ради твоего побега неизвестно куда с такими ранами я жерствовал своей шкурой, – искренне жалея о ситуации голкбоглазки, он наконец отпустил её и опустил голову. В воображении сразу же загорелись глаза незнакомки: они не были такими, как у других, они манили и очаровывали. В них не было надменности, высокомерности, лицемерия, личного превосходства над собеседником. Лишь один страх. – Я пошутил, – признался кот, издав глубокосмысленный смешок, – называй меня твоим спасителем. Хотя, мои соплеменники привыкли к Акониту.

Девчонка, признаться, оказалась в меру капризной, стояла на своём до последнего момента, пока не сработал один славный приём – повышенный тон. Белоснежка аж отпрянула, как от искрящегося языка пламени, хоть и держалась достойно, хвост не поджала и в той же требовательной манере приказала Акониту на неё кричать. Закатив глаза, бело-бурый воин оценил поведение принцессы, как максимально непозволительное, однако не стал ей делать замечания и пререкаться – лишняя трата времени и очередная порция недовольств.
– Ты в порядке?  – после приступа кашля воина гостья смягчилась и соизволила проинтересоваться здоровьем, но как желтоглазый бастард не хотел казаться слабым и больным перед незнакомкой, оттого резко замотал головой, соглашаясь с утверждением «здоров» и отмазался по типу: «Пустяки, само пройдёт.»
С того момента Небесная ученица слушала его бесприкословно, иногда как-то заворожённо, послушно, не пыталась сбежать. Что ж, птичка в клетке?
Оказалось, что голубоглазая вовсе и не знает своего героя, про спасение не помнит, да и про дерево, наверняка. Сконфужившись от недоумевания, полосатый лишь глубоко вздохнул, будто бы обреченно и обиженно.
– Ты оказалась под упавшим деревом после бури. И я тебя вытащил оттуда, – бубнил полукровка, не задирая свой подбородок, не восхваляя себя, а просто констатируя факт, совсем безучастно. – Но ты не одна такая, поверь. Ещё одна ваша воительница вовсе глаза лишилась... Тебе повезло в этом плане. 
Ныне спокойная, как удав, спасённая нашла себе новую цель – разузнать как можно больше, будто бы украв её у Аконита, отчего тот недовольно нахмурился.
– Подснежка? – оценивающе оглядывая кошку, переспросил бурый, но вновь посмотрел ей в горящие заинтересованностью глаза. – Тебе идёт это имя, – воитель подмигнул девчонке, заулыбавшись во все клыки. – Я видел подснежники неподалёку от нашего леса. Они такие чистые, ароматные, красивые... – в момент он заткнулся, чтобы не сказать случайно комплимент этой Небесной невежде. Насупившись, дабы вновь не закашлять, хоть и горло чешалось с неизмоверной силой, а легкие просто горели от наступающей болезни, что Теневой выглядел, как-то глупо, но забавно – нахохлился и задержал дыхание.
– Кто дал тебе имя Аконит?
«Напрямую не получилось – будешь косвенно допытывать?»
Протянув глубокий вздох, полукровка решил схитрить, но при этом не унижаться до лжи, всё-таки враньё не лучший способ подурить младшую. Приблизившись и нависнув над кошкой своей внушительной тенью, Аконит обошёл вокруг Подснежки, даже не боясь того, что она совершит попытку побега. Он доверял ей, надеялся, что слова для неё не пустой звук.
– Жабозвёзд, а что? – будучи ещё оруженосцем, нынешний воин получил данное имя, и нарёк его так бывший предводитель. Проанализировав возраст Небесной ученицы, кот успел понять, что ей была дарована жизнь после того, как у Жабозвёзда она быть отнята. – Что за допрос, Подснежка? Хочешь узнать, где ты? – полосатый кот максимально приблизил пасть к мордашке белоснежки. – Не держи меня за глупца, – задетый наводящими вопросами, прорычал воитель и задрал голову чуть повыше, смотря на голубоглазую свысока. – Просто знай, ты там, где тебя не должно быть! – его зрачки сузились, а глаза загорелись гневом – ему не нравилось, что его пытались провести, как какого-то котёнка. – Мы ваши союзники и воевали с вашими воинами бок о бок, – наконец бурый отстранился и отвернул голову, – этой информации достаточно? Но теперь... Соизволь ответить мне: куда вы, к Чериту, попёрлись в бурю?
Внезапно желтоглазый закашлялся вновь, отчего как-то совсем обреченно посмотрел на белоснежку. Он понимал, что с ним творится и почему. Такой же болеющей бастард встретил Сиршу. Тогда он узнал, что за травы украл Огнеликий, и сейчас представлял, что таких же сложно найти. Слухи ходили, будто такое лекарство сильно востребованно, так как чтобы найти его, надо приложить неимоверные усилия.
Аконит попятился назад. Осознание того, что хоть и стадия хвори начальная и кроме пресловутого кашля ему ничего не грозит, подводило, поэтому он не хотел, чтобы Подснежка получила это бремя – ей и так было плохо, плечи её были в ссадинах.
– Тебе больно? – с заботой спросил воин,  остававшись на месте и продолжая держать взор на голубых, как пруд, глазах. Его голос не был жёсток, как раньше, ему захотелось исправить мнение о себе перед этой крохой, вдруг ещё не поздно?

Озадаченная неловкой тишиной,  новая знакомая решила поинтересоваться значением имени,  дарованном при посвящении Аконита в оруженосцы, а затем и в воители. Тот нахмурился,  думая о своем характере,  о своих качествах и сравнивая их с росказнями, связанными с этим таинственным  цветком.
– Такой же ядовитый,  – съязвил воитель, принимая это в шутку,  не иначе,  хотя именно таким он мог показаться Подснежке. Но не каждый же день его успевают задеть до глубины души своими допросами.  Хоть кот и не желал зла этой крохе, его ситуация иногда подбешивала,  ибо его пытались обвести вокруг пальца,  причем,  безнаказанно и якобы незаметно.
И тут вновь сыграли свою роль эмоции: принцесса насупилась, обиделась и вообразила себе,  что ей легче было бы умереть,  чем быть спасенной им. Насмешливо фыркнув,  желтоглазый решил оставить эти вопросы,  дескать «а для чего спас?» ей в качестве еды для ума,  однако прекрасно представлял,  что такая девчонка могла себе напридумывать. 
Что было плюсом,  так гостья больше не выпендривалась и поделилась историей, не вуалируя игрой слов и не пряча правду под кучей бесполезной информации. 
«Небесные хотели уйти?  Не прижились совсем?  Уф,  какие неженки... Не понравилось драться за дом,  видимо»
Его поразило буквально каждое слово.  Даже не то,  что племя просто так решило свалить куда подальше, а так еще и оставило своих же соплеменников погибать.  Это возмущало и очень растрогало бурого.  Ведь если б не старания этого паренька,  Подснежка до сих пор бы валялась под деревом не в силах справиться с поставленной задачей.  Но он не требовал от белоснежки ничего взамен,  пусть это даже благодарности. Ему не было приятно делать что-то взаимовыгодно, ведь такие поступки делаются не за что-то,  а ради кого-то,  ради кота или кошки,  которые достойны жизни и ценят её, потому что она у них одна единственная.
Закашлявшись, Аконит сокращал дистанцию от Небесной, дабы той не пришлось переживать эти же моменты,  когда все тело начинает знобить от наступающей хвори,  но нет, Подснежка упрямо подсаживалась рядом,  не убегала и пыталась позаботиться.
«Глупая...  Ты же заразишься, и я буду виноват в твоих мученьях»
Голубоглазая притащила меховой комок,  до сих пор пропитанный водой, и воин без слов принял этот дар,  промочив горло.  Стало немного легче,  признаться,  но легкие еще пытательно раздирало. 
Теперь она улыбалась,  пожалуй, искренне и радостно. Воин улыбнулся ей в ответ. Дружественно толкнув в плечо,  белоснежка призналась,  что ей совсем не больно,  если кот не злится,  отчего-то тот издал смешок и боднул кошку головой в плечо в ответ. 
– Уж постараюсь не причинять тебе боль,  – желтоглазый смотрел на Небесную совсем по-другому, нежели ранее,  на сей момент она не казалась ему такой уж и упрямой белоручкой, требовательной задирой. Она пыталась выйти на контакт и даже втереться в доверие в благих целях. – Мир,  – бастард,  не задумываясь,  ответил ученица,  приподняв лапу и хлопнул ею по лапе кошечки.  Аконит препдопожил, что им не стоит больше цапаться, ведь это бессмысленно,  да и ладить они,  как оказалось,  умеют.  – Ах, да...  Ты спрашивала про племя,  верно?  Да, ты у Теней в целительской, но у нас находятся только ты и ещё одна воительница, – бурый воин хмуро пялился в голубые,  как два озера,  глаза,  боясь потерять мысль,  – я не помню,  каким именем она представилась, для меня оно сложно и я не знаю,  что оно значит,  – честно ответил полосатый,  застенчиво проведя лапой по земле,  ибо не хотел на самом деле признаваться в своей рассеянности,  – у нее темно-палевая шерсть и желтые глаза... глаз,  – оговорившись,  тот напрягся,  так как потеря для той самой Небесной кошки была довольно-таки большой,  неполноценное зрение усложняет процесс охоты и борьбы.  – Она сейчас в лагере,  я думаю,  ты можешь её увидеть,  если захочешь,  – буркнул кот,  надеясь,  что ученица вообще потянет ходьбу и какие-либо передвижения,  но вспомнив,  как яро та пыталась драться, чтобы убежать отсюда,  он уверил себя,  что ей будет вполне по силам встретиться с соплеменницей. – Если нет,  я могу ей что-то передать от тебя,  – надеясь, что это послание не будет похожим на «а Аконит меня обижал,  можешь с ним разобраться?», полукровка изогнул вопросительно бровь и решил всё-таки узнать,  хочет ли принцесса составить ему компанию. – Пойдешь?

► Главная поляна

Отредактировано Аконит (2017-07-03 17:35:40)

Главная Поляна ------------------>>>>>>>

Алтей забежал в целительскую с наслождением вдыхая запах трав и мгновенно вспоминая где лежат нужные ему травы. В пещере было темно, но Алтея никогда это не мешало. Целитель мигом схватил корешки лопуха и немного мяты и направился к выходу где чуть не столкнулся с Ольховой Лапкой и немного испугавшись выронил лекарста из пасти и на мгновение встал в ступоре вспоминая чего же он хотел от ученицы. Щеки альбиноса порозовели - Алтей вовсе не знал что ему делать с ученицей. Под вообще, имеется в виду ВООБЩЕ. Сквозь голову целителя будто-бы катилось перекати поле и кот вообще не знал что происходит.
Разве Звездное Племя не сказало ей? Она же должна все уже знать! Я ведь так много знал когда стал Учеником! Что же она вообще как Пробка глупенькая! И Звездное Племя выбрало ее мне на замену! Звездохреновы мышееды!
- Что встала? Я же сказал - Подготовить Подстилку для Пламенного! Это ведь ты можешь, мелкая? - Алтей разозленно подобрал уроненное и обошел кошечку в неторопливом темпе, будто ожидая какого-то вопроса. То что он забыл рассказать Ольховоя Лапке про ее новую должность вовсе не пересекало его мыслей...