- Предки, пусть судьба распорядится так, что твои дочери будут рожать в более подходящий момент и избавят меня от необходимости становиться вашим семейным лекарем.
- Не стоит брать на себя такую ответственность, целитель племени Ветра.
Громко заявил вчерашний котёнок, буквально влетая в палатку, чёрной стрелой подбираясь к матери. Ох, как она волновалась! Ни за что бы не выпалила такое в своём обычном состоянии, однако разум счел брезглифое фырканье кота излишней усмешкой, которую ему, как стороне нуждающийся в Грозовом племени и всех его составляющих, использовать было не позволительно. Пусть малышка мала, и пусть он пытался помочь, придя в племя с просьбой о помощи, свои манерные выпады следует оставлять при себе.
Сверкнув глазами в его сторону, без особого дружелюбия, разумеется, Темень положила лапку на плечо матери и обернулась ко входу, там показалась и Дуновение Ветра, от которой малышка достаточно так оторвалась, чтобы скорее при бежать на помощь Ласточке. Теперь все было под контролем и Колос мог спокойно отойти пофыркать в сторонку, операцией занялась наставница, правда вот подстилку все равно пришлось менять, но имеет ли значение, что было сделано, если результат сам оправдывает себя? Несмотря на боль черно-белой королевы, на волнение её маленькой копии и большого серого кота, все таки все это дело непостоянное, повседневное, но жизнь, жизнь в которую сейчас собираются войти эти крохотные комочки шерсти, она большая и вечная, так какая разница "несмотря на что"? Первенец уже лежал под боком у дочери предводительницы, когда серая целительница помогла выйти второму котёнку.
Такие маленькие, совершенно слепые, с пушком вместо шерсти, могла ли Темень представить сейчас, что когда-то она была на их месте? Находясь совсем рядом, кошечка, кажется, пропустила пару ударов сердца.
- Как они прекрасны.
Почти шепотом выдохнула юница, но времени расслабляться у них не было, ведь у Ласточки должна была родиться совсем не двойная малышей.

Разумеется, воитель и бровью не повел, когда Ласточка предприняла попытку его прогнать. Это, было слишком важно, чтобы он сейчас уходил. К тому же он был уверен, что Ласточка сама не хотела, чтобы Бородисту уходил, даже если и говорила так.
Кот лежал рядом с королевой, баюкая её и отвлекая тихим спокойным баритоном своей мурчалки. Он сосредоточенно наблюдал за всем, что с ней происходило, лизал Ласточки уши, когда ей становилось нестерпимо больно, шептал ей нежности и успокаивающие слова. А потом это начался. Начал показываться их первенец. Маленький темненький котёнок, весь мокрый липкий и сильно зажмурившийся.
- Вы... вылизывай... - Ласточка тут же перегрызла канал, соединяющий их, а сама уже подготовилась рожать остальных.
- Да будут добры к нам предки, боже... - произнёс исполин, тут же перемещаясь с другого бока от Ласточки.
Он взял к себе новорожденного малыша, и начал вылизывать его от всех жидкостей и крови. Бородист активно, но в то же время аккуратно, растирал будущего Барсучонка своим языком, тепло дышал дышал на него, силясь разогреть, помочь дышать. И вскоре малыш на него запищал. А потом ещё и ещё. Как же Бородист рад был слышать его писк!
- Такой бойкий, - улыбнулся серо белый, - Он уже пытается бросить мне вызов!

Котенок был положен под бок королевы. Бородист легко погладил их с Ласточкой своим мягким хвостом и нахмурился. "Где же Дуновение Ветра и Темень?" - вот-вот на подходе были ещё котята и Бородиста это волновало.
- А я смотрю, ты и сама неплохо справляешься, кажется их ещё трое.. Приготовься. Вечер будет долгим. Но в награду, ты побьешь рекорд своей матери по числу детей, - вдруг вошел в палатку большой серый кот.
Бородист напрягся по началу. Теперь он стал отцом и к любому другому самцу рядом со своей кошкой испытывал чувство ревности. Однако, он быстро узнал Колоса и вскоре понял, что целитель просто хочет им помочь.
- Интересное стечение обстоятельств... Когда-то я принимал участие в твоем появлении на свет, правда в своей палатке, а теперь помогаю твоим детям... Предки, пусть судьба распорядится так, что твои дочери будут рожать в более подходящий момент и избавят меня от необходимости становиться вашим семейным лекарем, - начиная осматривать Ласточку, мяукнул тот, после чего вдруг обернулся к Бородисту, которого кажется до этого даже не замечал, - Нужна воды и свежий мох. Эта подстилка никуда не годится.
Взглянув на целителя, Бородист нахмурился и сосредоточенно кивнул. Вот! Теперь он четко знает, что может помочь! Эта беспомощность Бородиста бесила.
- Я соберу, - произнес он, после чего он снова взглянул на Ласточку, - Ты же побудешь немного без ме...?
- Не стоит брать на себя такую ответственность, целитель племени Ветра. - это в палатку вошла Темень. А следом за ней и Дуновение Ветра.
"Теперь она точно в надежных лапах." - кот вздохнул.
- Дуновение Ветра, Колос, Темень, - произнёс Бородист, даже не зная зачем. Сказать "спасибо"? А может быть пока ещё рано?
Так и не закончив фразу, кот ещё раз сосредоточенно кивнул, надеясь, что они и так поймут, что он хотел им сказать, и отправился собирать мох.

>>> Главная поляна.

Отредактировано Бородист (2017-02-13 11:00:29)

начало игры

Мир, к которому он так привык, вдруг начал творить что-то странное. Мир этот явно не хотел больше продолжать сотрудничество с ним, так и норовя избавиться. Все пришло в движение и сам котёнок, еще не осознавая себя, да и вообще не умеющий осознавать хоть что-то, тоже начал двигаться, упрямо толкаться, стараясь занять место покомфортнее. Сделать это не удавалось, через какое-то время снова происходили движения и приходилось двигаться, сражаться по новой.
В мире этом рыжему котёнку, который вообще еще не знал значения рыжести и то, что он является котёнком, по началу нравилось. Там было тепло и уютно, всему было свое место, всем всего доставалось: честно и поровну. Можно было спокойно расти, развиваться, и ни о чем не беспокоиться. Лишь изредка удивляясь воздействиям снаружи - звукам и едва заметным движениям; и изнутри - копошениям рядом развивавшихся таких же комочков, будущих братьев и сестер, если бы он мог знать. Но со временем уют превратился в тесноту, а спокойствие в скуку. Вытянуться во весь рост уже не получалось, все время приходилось лежать в тесной позе эмбриона, как и полагается. Ему и так было достаточно удобно, если бы он мог понимать понятия удобства. Рядом копошились такие же как и он котята, но осознать это было не возможно, как и сосчитать их количество, лишь почувствовать каким-то нутром. Да и какая была суть всего этого, осознавать что-то, думать, если потом это все сотрется из памяти.
Еще не родившийся котенок не мог знать, сколько продлился спокойный период до того, как начались толчки, а сколько длились сами эти движения. Он просто отдался этим движениям, стараясь не расходовать силы, отдался инстинктам, говорящим, что нужно просто переждать и оставить силы на потом, на дальнейшее развитие. Ведь не мог будущий котенок знать, что его ожидает, как не мог знать и чего-то еще.
Через какое-то время беспорядочной карусели он почувствовал как его что-то потянуло вниз, из этого мира, который был так добр к нему, к которому он так привык. Это что-то привело котёнка к глухому удару о подстилку. Он пытался противостоять падению, даже тогда, когда оказался уже в безопасности, на мягкой земле, но что-то мешало ему, сковывало движения лап, не давало сделать и вдоха. Тут до его шкурки что-то дотронулось и сняло преграду. Котенок тут же вдохнул, втянув в себя все прелести этого мира. Запахи обрушились на него, еще не изведанные, но такие интригующие; звуки, которые невозможно было еще разобрать на отдельные голоса; какие-то прикосновения, такие нежные и едва ощущаемые, а другие колючие, пробирающиеся под шкуру. Это все обрушилось на только что родившееся существо, заставляя его чистое сознание наполняться сведениями. Его так захватили новые сведения, нетерпение колючками защекотало совсем юный разум, свежесть ощущений просто вынудили издать его свой первый Мяв. Он громко кричал, делясь со всеми своей радостью, чтобы все знали - вот он, такой маленький и одновременно большой - Кабанчик. Только пока что он не знает своего имени, ведь его еще не назвали, а чувствует все еще почти не осознанно, каким-то уголком подсознания. Перебирая крохотными лапками котёнок пополз, желая исследовать этот мир еще и еще, пока не уткнулся в мокрую, какой был и он, такую же беспомощную сардельку. Он попытался принюхаться, приподнимая тяжелую голову, но это ему не удалось, что тут говорить, если дыхание дается с трудом. Не переставая кричать еще не названный котенок пытался обогнуть своего родственника, или же пихнуть, но лапки слушались с трудом. Решив, что с исследованиями придется подождать, котенок снова закричал, на этот раз более высоко и требовательно. Снова подавшись инстинктам он пополз на запах молока, он был таким заманчивым, зовущим. Добравшись до живота матери котенок с наслаждением вытянулся перпендикулярно ему, радуясь тому, как хорошо он все сделал. Котенок гордился своей маленькой победой, своими неумелыми движениями, которые привели его к такому вкусному призу. Тихонько причмокивая он сосал молочко, все будто никак не наедаясь. Это было лишь начало, а ему нужно быть сильным, чтобы исследовать этот новый мир.

начало игры.

ㅤНе было каких-либо мыслительных проблеском, одни лишь приглушенные чувства и ощущения. Долгое время он ощущал себя комфортно, окружаемый лишь стенками пузыря. Он не чувствовал голода или холода, как и всего другого, приносимого достатком или же недостатком касательно какой-либо потребности. Сплошное ничто, темнота, похожее на то, что мы зовём сном. Лишь иногда его существование затрагивалось какими-то толчками или слышались глухие голоса откуда-то извне, содержание смысла которых ему пока неизвестно. Порою, он и сам задавал движения; время от времени он подергивал маленькими лапками и ненамного поворачивал голову, но все это быстро выматывало растущий организм, и тот вновь замирал. Еще нерожденный котенок был удовлетворен своим существованием, и перемены не были особо желанны. Ведь именно эта окружающая среда казалась ему правильной, естественной, словно все находится на своём месте. Он находится на своем месте. Но рано или поздно все должно было измениться, это сродни закону жизни. Так или иначе, ты выходишь из зоны комфорта или лишаешься ее. И это должно было случиться. Случиться прямо сейчас. Становится гораздо теснее, чем обычно, и он будто выскальзывает куда-то. Кто-то с боков чуть тормошит его своими движениями, словно тоже взволнован этим переполохом, как и он сам. Еще один толчок, и тот чувствует, будто выпадает на новое место. Котёнок больше не чувствует тепла, окружавшего повсюду, и приятной тесноты. Вокруг него холодный воздух, заставляющий мокрое тельце все еще покрытое плёнкой сильно задрожать. А самое главное, тот ощущал что-то сродни голоду или может жажде, только более необходимое, заставляющее поселиться какой-то слабой панике в душе, отчего он не мог выхватить себе эту самую жизнь. Но что-то грубое и шершавое начало систематически касаться его спины, и вскоре он почувствовал на себе еще большую прохладу. Но будто освободившись от какого-то плена, он смог сделать такой необходимый ему жадный и хриплый вздох, положивший начало его существованию. От первой порции воздуха легкие расправились, но поначалу дыхание было чуть болезненным, однако дикая нужда заставляла продолжать, пока состояние не нормализовалось. Неприятное движение продолжало перемещаться по его телу, и безымянный начал оказывать сопротивление, пытаясь отползти и подавая голос. Но после того как начал ощущать распространяющееся под чужим языком тепло, утихомирился, и гонимый усталостью и еще каким-то незнакомым чувством, позволил делать с собой что захочется, ведь похоже некто извне знает как надо. Затем, что-то одним быстрым и четким движением подвинуло его, что тот перепугался, и все же невольно пискнул. Но, желание выразить недовольство было прервано настойчивым запахом: сладким и практически дурманящим. Котёнку не нужно было точно знать - тот действовал на одних инстинктах, и это не подводило: он прижался всем тельцем к мягкому и теплому животу, который отчего-то казался таким родным и знакомым, и принялся сосать молоко, звонко причмокивая. Утолив голод, он позволил себе прислушаться к окружающему миру, пусть и чувствуя накатывающую мягкими волнами усталость. Он чувствовал запахи – мягкие, травянисто-пряные, сыроватые и землистые, пусть и не мог их как-то определено охарактеризовать. Также, котенок пусть зрительно окружен темнотой, он физически ощущал чужое присутствие: кормящая фигура, к которой он чувствовал посреди этой неизвестности какую-то привязанность и трепет; маленькие комочки рядом с ним, кои кажутся не менее родными, оттого что прошли этот тяжелый путь к полноценной жизни вместе с ним; и кто-то далекий, чье присутствие не касается его, но, тем не менее, заметное будущему Лоскутку. И были голоса; те, что он слышал ранее, но теперь более чистые и окрашенные смыслом: болезненные, усталые, благодарные, и те, которые просто казались ему чужими, и никак иначе. Но большие размышления и изучения окружения котёнок не осиливал на этот день, и, приложив голову на кого-то мягкого и очень подходящего по размеру рядом, он быстро провалился в сон.

Ласточка не чувствовала ничего. Вообще. Материнский инстинкт пытался пробудить роженицу, просто вопил внутри, но веки словно налились свинцом, не давая черно-белой королеве даже пошевелиться. Предки, как же больно... Хотелось пошевелить задними лапами, а еще больше - вылизаться и привести себя в порядок, но не получалось. Ничегошеньки не получалось.
Кошка не слышала, как пришел Бородист, как замолкли все, глядя на мать с потомством. Где-то краем сознания Ласточка чувствовала, что к ней жадно присосались, причем не в одиночку, и это зрелище, такое сокровенное и нужное, кошка вспомнила. Как возле неё лежали Камничка, Совенок и Темень. Маленькие, крошечные, как же они быстро выросли...
Рядом мох сильно просел от тяжелой лапы Бородиста. Вернулся! Так быстро и так долго одновременно.
- Ласточка, они... - шерстью кошка ощущала, что усач посмотрел на их детей. И замер.
Что? Что не так? С котятами? Они бесхвостыми родились, что ли?
Веки королевы слабо дрогнули.
- К-колос, она...?
Обессиленно замурчав, черно-белая кошка, не открывая глаз, ласково ткнулась носом и щекой в лапу Бородиста. Мурлыканье молодой матери говорило само за себя: "В порядке я, в порядке".
Но открывать глаза все равно не хотелось. Кошка знала, что как только откроет глаза, все изменится. Колоссально.
И самое прекрасное - то, что она к этому готова.
Медленно потянув задние лапы, Ласточка, выждав еще немного, приоткрыла глаза, привыкая к полумраку. Первым, кого кошка увидела, был Бородист - собственно, массивная фигура возлюбленного заслоняла собой все. Дальше - Темень, Колос, Дуновение Ветра... Но Ласточка смотрела на отца своих детей.
Детей...
Словно с каким-то страхом, кошка опустила глаза на малышей и под впечатлением отвела уши назад. Удивленно, быстро переглянулась с Бородистом, и снова посмотрела на детей.
- Такого я, признаться, не ожидала, - сдавленно заявила королева, приближаясь носом к котятам. Такие разные, и... Всего одна девочка.
Трое сыновей и дочка. И как Ласточка умудрилась их выносить? Особенно светленького юнца, так похожего на Орла и Зверобоя.
- Этого я точно назову Кабанчик, - в легкой истерике хохотнула кошка, ласково лизнув палевого мальчишку в бочок, а после - и остальных детей.
Ей нравилось снова стать матерью, хоть она и не представляла, каково это - воспитать сразу четверых. Подумаешь, её прежняя троица... А тут - четыре.
- Ты ведь уже придумал имена? - сощурившись, запрокинула голову Ласточка и посмотрела на усача. Нельзя было не заметить, как довольна собой и своим потомством королева: все котята крепкие, здоровые, один так и вовсе похож на Кристальную Звезду. Очень. Слишком. Надо будет к нему присмотреться.
- Как они прекрасны.
Заглянув за лапу серого воителя, Ласточка встретилась взглядом с дочерью. Поманила к себе хвостом, вылизала той все щеки - вечный котенок - и тихо сказала:
- Ты ведь будешь приглядывать за братьями и сестрой? - зная, как важна черной малышке эта фраза, мяукнула кошка. И поджала уши.
- И... Камнелапка. Позовешь её? Я бы хотела, чтобы она была здесь.
Нет. Не хотела. Ласточка знала, что Камнелапка в лучшем случае не обрадуется. И если придется загородить собой беззащитных котят, Ласточка это сделает. И самым худшим было то, что серая ученица наслаждается тем, какая жестокая она растет.
Очень знакомо.

Котёнок жадно сосал молоко, активно работая лапами. Спустя время он понял, что тот, кто лежит рядом с ним далеко не единственный и в соперничестве за любовь и пищу ему придется сражаться с куда наибольшим количеством противников. Инстинктивно стараясь лечь так, чтобы занять как можно больше места, в погоне за большим, он на секунду потерял материнский сосок и огласил палатку воинственным.. пищанием? Назовем это рёвом подрастающего поколения. Впрочем, быстро сориентировавшись, новорожденный бросил идею доминирования, наслаждаясь хоть и одним, но своим собственным, источником пищи.
Совсем скоро рядом оказался еще один теплый комок, не такой активный, как тот, что был первым. Кажется, новоиспеченный братец и вовсе прикорнул рядом, что под периодические вопли рыжего и громкие звуки находящихся вокруг было чем-то вообще нереальным. Впрочем, отчего котёнок и ревел - попросту стремился успокоить суетливые голоса вокруг, чтобы те дали его братишке хоть немного поспать. Пока он будет отбирать его еду, да. Услуга за услугу.
Прикосновение языка, от которого котёнок не мог отвернуться, разбудили в нем протест и новорожденный недовольно заворчал, не отрываясь от материнской груди. Он совершенно не понимал, что сейчас произошло одно из самых важных событий в его жизни - он получил имя.
Кабанчик, полностью оправдывая свое имя, лишь сильнее зарылся в живот матери, периодически молотя лапами не только ее, но и братьев лежащих рядом. От скуки, приходилось вслушиваться в голоса, причем низкие тембры нравились котёнку куда больше. Периодически он даже старался вмешаться, показывая какой он молодец и что тоже так может.

Темень тоже была рядом и у них с усачом были примерно одинаковые выражения морд. И также примерно в одинаковое время это сменилось вздохом облегчения, когда Ласточка стала тычется мордочкой в лапу Бородиста. "Отдыхает, значит..." - вздохнул серо-белый, после чего наклонился к королеве и слегка куснул её за ушко, чтобы она больше с ним так не шутила. Хоть Бородист и не был знаком ни с Мятой, ни с другими королевами, погибшими при родах, ему уж точно не хотелось такой участи для своей Ласточки.
- Поздравляю вас, - Колос видимо решил, что оставаться в палатке ему уже нет смысла.
Воитель проводил уходящего целителя почтительным кивком головы и сел рядом со своей возлюбленной и их новым семейством. Рядом присела малышка Темень, а Бородист жестом лапы поманил Рыжелапа. Они оба заслуживают сидеть здесь и участвовать в разговоре.
Бородист смотрел на своих малышей, которые все уже по очереди присосались к материнскому боку и стали бороться за первенство. Теперь, когда их было столько, Бородист стал отмечать, что его первый котенок, в сравнении с остальными был не такой уж и "крохой". Там было два довольно таки крупненьких бутузика, и два более маленьких, больше напоминающих Ласточку.
- Такого я, признаться, не ожидала, - заявила королева, и здоровяк не сдержал тихого смешка. Ну, а что тут сказать? У Бородиста очень большой, сильный и богатый генофонд, вот они и... - Этого я точно назову Кабанчик, - осматривая котят, вдруг дополнила она.
- Вот этого? - риторически переспросил отец, наклоняясь к рыжему комочку, а потом одобрительно кивнул. С именем Ласточка не прогадала. Кабанчик вполне был похож на маленького дикого поросенка и, даже чавкал он так, будто бы похрюкивал. Бородист улыбнулся в свои усы. - Когда-нибудь он будет гигантом, подобным кабанам, и будет таким же бесстрашным, защищая свой дом, - пророчил он, после чего лизнул сына между ушей.
- Ты ведь уже придумал имена? - ожидаемо дополнила Ласточка и Бородист взглянул на неё.
Он много думал о своём первенце, пока был в лесу. Они с Рыжелапом оба немного поговорили об этом малыше. Кот взглянул на своего ученика, и подумал о том, что то сравнение, которое Бор привел, когда описывал своего сына, это сравнение ему вполне подходит.
- Да. Я хочу назвать его Барсучонком, - снова взглянув на Ласточку, Бородист указал на второго бутузика, который соперничал с Кабанчиком за сосок матери. Наклонившись к Барсучонку, Бородист потерся о него носом, - Теперь ты будешь Барсучонком, сын. Зверем сильным, и очень опасным, - однажды у Ельника был наставник с таким именем, когда Бородист с братом ещё были учениками. Хороший был кот.
Осталось двое котят, - мальчик и девочка. Выпрямившись, усач перевёл на своих детей задумчивый и загруженный взгляд. "А как нам назвать их?" - вдруг пронеслось в голове у кота, - "Может быть в честь той битвы, которую они пережили? Мак и... мм.. Лосенок?" - подумал Бор и тихо фыркнул, - "Нееет, больно много чести Небесным."
- Бородист, - вдруг услышал кот тихий шепот Темени. Он тут же перевёл внимание на ученицу и наклонился к ней, - Как думаешь, ему подойдёт имя " Лоскуток"?
Теперь Бородист перевёл внимание на котенка, на которого указывала ему черненькая. Были ли этот малыш похож на лоскуток? Что вообще такое лоскуток? Это, вроде бы обрывок чего-то, часть целого, полного. Хм, и в таком случае возможно это хороший выбор.
- Хм, Лоскуток, - кот кивнул и понизил тембр голоса, так как этот котенок спал, - Сынок, теперь тебя будут звать Лоскуток. Порой, дела будут просто разрывать тебя на части, но всегда помни, ты - часть великого целого, - произнес Бородист, после чего улыбнулся Темени. Она молодец.
Оставалась кошечка, едиснтвенная девочка, среди парней. Малышка, которая очень напоминала Бородиста своим окрасом, единственная из всех. Вот её Бородист точно знал, как назовет. Носителя такого прекрасного окраса можно наречь лишь одним именем. Серобелый гордо расправил плечи, поправил свой шикарный воротник и задушевно изрек:
- Бородушка. - ну... возможно, Бородист слишком... слишком самец для того, чтобы придумать хорошее имя для славной девочки.

Отредактировано Бородист (2017-02-20 10:57:25)

» главная поляна грозового племени.

—  Ух ты! – вовремя понизив голос до шёпота проблеял я, мотнув округлыми бёдрами, вальяжно и немного лениво заходя в Детскую. Я, честно говоря, не помню подробностей из своего детства, да и не больно-то этим и кичусь. У меня и так историй предостаточно! Без сказок о том, как я вылетел у матери прямо вот отту…
Я скривил морду, когда Ясенница показала откуда, присев на задние лапы.
—  Сколько ты сказала? – промяукал я, мотнув ушами, сев рядом с Ясенницей, судорожно поведя пушистым хвостом по полу яслей, исподлобья следя за тем, чтобы Бородист случайно не отдавил мне мой прекрасный, любимейший хвост своей лапой. Я сосредоточенно сдвинул брови на переносице, пересчитывая после Ясенницы. Чёрт знает этих девочек, накосячат ещё где. А с таким делом, как переучёт котят в Детской надо быть предельно внимательным.
—  Видишь, скоро они подрастут, и мне будет кого закапывать в снег кроме тебя, —  Ясенница, видимо, была довольна тем, что ляпнула. Я прижал уши, как мальчишка, насупившись, и недовольно забурчал, широким движением чесанув задней лапой по уху.
—  А вот и не подрастут, —  уж очень задела меня фраза сестрицы, из-за которой я с какой-то ревностью глянул на котят, сощурив водянистые глаза, —  а если и подрастут, то нескоро, —  пробубнел я себе под нос как-то обиженно и по-детски глазея на Ясенницу.
Котят недовольно зашебуршились у Ласточки под боком. Видимо, появление двух незваных, но очень важных, будто бы это предводители остальных племён на Совете, явно их не то разбудило, не то напугало. Леший пойми этих котят.
Я задумчиво поводил так усами, вглядываясь в разношёрстные окраски.
—  Эй! – я двинул золотистую кошечку в бок задней лапой, заёрзав на месте и подавшись мордой вперёд, чтобы лучше разглядеть котёнка, —  а этот на тебя похож, — и действительно, среди серого потомства Ласточки и Бородиста промелькнула золотистая шкурка, —  только он какой-то толстова-а-а-атый. Ласточка, а что, все котята такие маленькие? И такие… сморщенные? – чистая правда, маленькое будущее Грозового племени было похоже на шишки, —  они похожи на камышовые верхушки, — наконец, многозначительно выдал я, довольно закивав самому себе.

Котенок еще не знала, что такое голод, но с самого первого мгновения жизни могла ощущать его, равно как и ее братья. Именно инстинкты заставили их ползти на запах материнского молока и бороться за свое местечко. У Кувшинки с борьбой не все было в порядке, и получив пару чувствительных тычков лапками, она возмущенно пискнула и отцепилась от материнского бока. В животе урчать стало меньше, чем прежде, да и сон пока не находил. Она чувствовала запахи - такие разные, такие странные запахи вокруг, которые смешивались и буквально оглушали наравне со странными звуками, наполнившими эту уютную темную пещерку, видеть которую кошечка пока еще не могла. Откуда ей было знать, сколько котов собрались посмотреть сейчас на новорожденных, и что отец с матерью сейчас давали своим детям имена - едва ли не самый важный момент в начале котяческой жизни. Серо-белая малышка закопошилась, устраиваясь поудобнее рядом с братьями, которые ощущались ею как такие же пищащие и пахнущие молоком комочки, как она сама.
- Бородушка.
- Мне кажется, она больше похожа на нежный бутончик... Ну, какого-нибудь цветка, - возможно, когда-нибудь ей расскажут, как малышка чудом избежала столь забавного имени, то ли всерьез, то ли в шутку "данного" отцом на первых порах. Однако сейчас она этого не знала. Лежала себе и ровно, спокойно дышала, то проваливаясь в сладкую дрему, то выходя из нее и начиная снова пытаться куда-то ползти, чтобы найти место потеплее. Один из братьев, тот, кого позднее она узнает как Кабанчика, что-то периодически пищал, и кошечка изредка подавала голос после него, мол, и я не хуже, хотя понятия не имею, зачем сейчас это делаю. Совсем скоро всем четверым предстоит намного лучше узнать и друг друга, и своих родителей, и соплеменников... А пока можно наслаждаться этой безмятежностью, чувством защищенности и уюта. Конечно, количество звуков пробуждало внутри какое-то чувство удивления, интерес - можно было даже поползти на звук, чтобы его узнать. Но под боком мамы спокойно. Зачем оттуда выбираться, особенно если в голове снова затуманилось, и со стороны серо-белой малышки снова послышалось умиротворенное сопение?