>>> Главная поляна #6

Разгром уже почти донес свою охапку до края лагеря, когда ловит на себе этот взгляд — невинный, но в то же время цепкий, слишком внимательный. Он замедляется, перехватывает камыш поудобнее и косится на Скальницу краем глаза. Хвост дергается, выдавая, что просьбу он услышал и обдумывает.

Подстилки.

Ну конечно.

Воитель тихо фыркает — не раздраженно, а скорее обреченно-весело. Похоже, быстро и легко сегодня не будет, и перед побегом ему придется как следует постараться, но он готов! Любовь это битва, и он не проиграет.

В голове мелькает мысль, что вообще-то оруженосцы для этого и существуют, но тут же гаснет. В конце концов, они и так достаточно времени провели вместе, таща камыш, и ничего страшного с ним не случилось, если задержатся друг с другом еще ненадолго. Более того — всё оказалось даже… нормально.

Разгром сгружает свою охапку рядом с другими и пару раз топчется на месте, разминая лапы. Новый лагерь шумит, пахнет свежей землей, чужими и уже понемногу своими котами. Все здесь выглядит временным, но оживающим, словно племя только что вылупилось и еще не решило, каким будет. К тому же, всем известно, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Он бросает взгляд на Скальницу — молодую, слишком гордую для того, чтобы прямо сказать, что не хочет оставаться одна с подстилками, и слишком упрямую, чтобы отказаться, если ей скажут «сама справишься». Разгром усмехается, качая головой.

— Ладно, — говорит он легко, будто речь идет о пустяке. — Давай разложим. Вдвоем быстрее, а то потом опять кто-нибудь скажет, что мы тут бездельничаем.

Столкнуться с Калиной снова ему действительно не хочется, иначе все его планы будут нарушены. Уж лучше с этой кошечкой, зато в безопасности.

Он подхватывает часть камыша и первым направляется к выбранному месту, на ходу прикидывая, где лучше уложить стебли, чтобы было мягче и не торчало в бока. Работает споро, но без спешки, пару раз поправляет подстилку лапой, проверяя, удобно ли.

— Сюда можно потолще, — бросает через плечо. — А то потом всю ночь придётся ворочаться.

Сказав это, Разгром вдруг ловит себя на странном ощущении: еще недавно он бы и не подумал так спокойно распоряжаться чем-то для кошки из другого племени. А сейчас — да какая разница? Работают вместе, значит и спать должны удобно. Он снова фыркает, на этот раз почти довольный, и продолжает укладывать камыш, словно делал это всю жизнь.

Может, привыкание и правда начинается с таких мелочей. Не с громких слов и решений, а с подстилок, которые просто не хочется оставлять недоделанными. В каком-то роде Разгром идеалист, особенно когда речь заходит о других: для себя так не старается, как для соплеменников. Вот бы Яблочник был здесь, он бы выложил для него самую мягкую и уютную подстилку! Поневоле опуская уши в печали, воитель работает медленнее, словно глубоко задумавшись, на самом деле просто его мысли очень далеко отсюда и сердце не на месте. Так и тянет вздыхать, но он сдерживается; не дай мыши Скальница о чем-то догадается.