Жало расслабила плечи и спокойно выдохнула. Сомнения — это последнее, что она хотела бы услышать от своего глашатая, и он не подвёл, жёстко и трезво отреагировав на возможную угрозу. С мыслью, что рядом есть тот, кто за Сумрачное племя готов вцепиться в чужую глотку, не допустив крохи трусости, приятнее жить. Жало редко кому доверялась, но чувство было дурманяще-приятным. Немного постыдным, но за него хотелось бороться.
— Звёздное племя им будет судьёй.
— И мы с тобой, — усмехнулась Жало, выпуская и втягивая когти. — Пусть даже не рассчитывают на мягкую подстилку в звёздных кущах.
Итак, проблема была разрешена, котята вновь могли безбоязненно казать нос из Детской, а их матери ослабить опеку и вздохнуть с облегчением. Но Жало понимала, что старшим воителям нельзя поддаваться соблазну нырнуть в мягкую пелену спокойствия и погреться на солнышке Зеленых Листьев. Слишком много подозрительного нынче в их лесу. Странные заявления Осозвёзда, чужие котята в совиных гнёздах. И что-то ещё, чего Жало не могла объяснить. Так раны старого бойца колет знакомой болью в ночь перед нападением.
— Так и должен работать отряд. Или племя, называй как хочешь, — Жало кивнула Гремучнику. Ей порой очень хотелось от племени этой сплоченности маленького отряда. Но если в отряд можно подобрать "правильных" бойцов, то племя — семья, а из семьи не выкинешь кого-то просто оттого, что он не вписывается в команду.
— А племя без предводителя — не племя. Он всех сплочает. Так что без тебя этого всего бы не вышло.
Жало замерла, будто Гремучник сказал что-то угрожающее, но нет, она просто осознала смысл его слов и удивилась тому, что слышит их от глашатая. Ей, может, и хотелось признания, но миссия в первую очередь была миссией, а не способом получить похвалу. Потому Жало и оторопела. Она, конечно, хотела "потребовать" от Гремучника откровение в ответ на её собственное, но получила нечто даже более откровенное, чем ожидала.
Жало медленно кивнула Гремучнику, сохраняя холодное выражение морды. Но внутри было теплее обычного. Чувствовать уверенность в своём племени и его верхушке, желать вступать вместе с ним в новый день — это бодрило и наполняло тягой к жизни, несмотря на всю мрачность и недоверчивость. Она свернулась на соседнем гнёздышке — они, как старшие, спали в середине палатки. Голову туманило сонливостью — конечно, после такого тяжелого дня и маковых семян от целителей. И, тем не менее, прежде чем уснуть, Жало приподняла морду и взглянула на лежащего Гремучника.
— Стань я предводителем, я бы хотела такого глашатая как ты.
[после сна и отдыха]
Ей, как положено после дня, исполненного боёв с совами и преследования пернатых, снились летящие буро-полосатые перья и снег, тающий от прикосновений тёплых красных капель. Сны не были кошмарами — скорее они подытоживали прошедший день. Под конец ей снилось, что у неё больше не болит плечо, и она ходит по мягкой росистой траве, вдыхая запах пижмы и земляники.
Жало открыла глаза, сразу же наткнувшись взглядом на серый мех Гремучника. "Ну что, глашатай. Новый день, новые заботы?"
Она поднялась с подстилки и умыла шерстку, не забыв счистить высохшие травы с плеча. Рана затягивалась и выглядела хорошо, это не могло не радовать.
— Выйдем наружу, поругаемся на кого-нибудь, — предложила Жало, чувствующая себя достаточно отдохнувшей для новых свершений. — Чтобы не расслаблялись.
Заживающая рана, тем не менее, намекала, что слишком активные действия придётся отложить на потом. Но хороший воин умеет работать не только лапами, так что Жало какой-то раной не остановить.
---> Главная поляна(?)
